Воодушевлённые матросы тут же принялись спускать паруса и садиться за сохранившиеся вёсла. Герильд Рид подошёл к ним и встал рядом, смотря в море.
– Советую вам подняться, такое зрелище лучше не пропускать.
Бэн помог Кейну встать и, поддерживая друг друга, они стали всматриваться в приближающуюся полоску берега.
– Где мы? – спросил Кейн.
– На месте. Нас не так сильно сбило с курса, как мы опасались. Это западный мыс Винтады, его ещё называют «Мысом Уэствинга».
– И что в нём такого особенного? – спросил Бэн.
– Потерпите и вы сами всё увидите.
Корабль медленно рассекал морскую гладь, приближаясь к острию скалистого мыса. Чем ближе они подплывали, тем больше огромный каменный выступ нависал над ними. Им приходилось быть очень осторожными из-за обилия торчащих из воды каменных глыб, но рулевой держался уверенно, ориентируясь по одному ему видимым знакам. Вокруг царило напряжение, и никто на корабле не отваживался нарушить наступившую тишину. Никто не сказал ни слова и тогда, когда их фрегат направился прямо в скалистую стену. Кейн и Бэн переглянулись и подумали об одном и том же – им конец.
– Знаете, мэссэр Рид, вы могли бы нам сказать и в Ригаде, что вашей «великой идеей» было массовое самоубийство.
Рид лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Бэн перегнулся через фальшборт и посмотрел вниз. Даже если спрыгнуть, шансы на то, что не напорешься на подводную скалу, крайне малы. Да и поздно метаться – нос «Ниферии» врезался в стену мыса.
Не было ни треска, ни криков. Не было ничего. Их окутала темнота. Кейн почувствовал волну холода, окатившую тело, волосы на руках встали дыбом, а по спине пробежала дрожь. Мгновение – и всё прошло. Они вынырнули из тьмы и оказались в поразительно огромном гроте, своды которого терялись над головами. Всё было освещено соединёнными в цепь светарами, наполняющими пространство равномерным гудением и позволяющими рассмотреть выстроенные по обеим сторонам причалы со множеством различных пришвартованных кораблей. За ними располагался каменный берег, который по мере их продвижения всё расширялся. На нём стояли – кто бы мог подумать – дома. Сотни домов. По всей видимости, каменных, но Кейн не был в этом уверен. И везде сновали люди: на кораблях, на берегу, в домах. Можно было увидеть и вооружённых часовых с мушкетами наперевес, и выстроенные в ряд пушки, дула которых смотрели на вход в грот. Обернувшись, Брустер увидел удаляющуюся расселину, через которую они заплыли, и догадка яркой вспышкой озарила голову.
– Завеса. – Он обернулся к довольному их реакцией Риду. – Завеса таких размеров? Это впечатляет.
– Не просто завеса, мэссэр Кейн, – возразил Герильд, – а маскировочная завеса. Магифакт обычного типа отображал бы вход, а нам такое внимание было ни к чему.
– И что, неужели никто не знает про это место? – недоверчиво спросил Бэн, пытаясь скрыть, как сильно его поразило увиденное.
– Я бы сказал, что о мысе известно только тем, кому об этом положено знать, – многозначительно произнёс Рид. – Теперь вы понимаете, почему я не мог рассказать о подробностях моего предложения, будучи в Ригаде?
Кейн кивнул. Такое действительно стоило увидеть собственными глазами. Сразу настраиваешься на то, что имеешь дело с серьёзными людьми.
– И как давно вы здесь? Я что-то не припомню, чтобы жители Винтады были в курсе того, что на самом деле представляет из себя мыс. Как-то не верится, что они были настолько слепы, что не увидели вход в огромную пещеру.
– На ваш вопрос легко ответить, мэссэр Кейн. Вы слышали что-нибудь о человеке по имени Нострадо?
– Да. Пират колониальных морей. Но какое отношение имеет байка про бессмертного Нострадо к моему вопросу?
– Самое прямое. Вы не зря упомянули про бессмертие, ведь долгое время считалось, что Нострадо бессмертен. Он был жесток, хитёр и, что самое главное, неуловим. Морские маршалы с ног сбились, но так его и не нашли. Он грабил корабли не меньше трёхсот лет, практически со времён заселения архипелага первыми поселенцами, а потом внезапно исчез. Мы вспомнили легенду о нём, когда нашли его корабль. Здесь, в этом гроте.
– Шутите? Он был