Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

Записка Ровинского была принята в Государственной канцелярии очень сочувственно и послужила исходным моментом для обширных работ, приведших ко включению суда присяжных в число «Основных положений» судебного преобразования, Высочайше утвержденных 29 сентября 1862 г.

С утверждением «Основных положений» была окончена важнейшая, принципиальная часть дела, но оставалась другая, не менее серьезная – составление проекта Судебных Уставов. И в этот период работ Ровинский оказал значительные услуги судебному преобразованию, войдя в члены образованной для этой цели большой комиссии по отделению судоустройства.

Как известно, первою ласточкою преобразовательной весны был институт судебных следователей, введенный в 1860 г. Радуясь передаче производства следствий от полиции молодым юристам, Ровинский в речи, обращенной к ним, с неподражаемой простотою, благородством и чарующею искренностью обрисовывает свой взгляд на обязанность службы.

«Большая часть из вас, господа, только что окончила образование. Вы еще не опытны в деле. Нам дорога ваша неопытность. Вы не привыкли еще видеть в арестанте немую цифру , которую чиновники с таким старанием сбывают друг другу. Для вас всякое дело еще так ново и полно жизни. Опытности вам научиться не долго, если вы решитесь вполне отдаться вашему делу С вами поделятся ею те из ваших товарищей, которые уже знакомы со службой. Вы же, в свою очередь, поделитесь с ними тем первым и дорогим жаром молодости, с которым так спорится всякая работа. Помогайте друг другу, господа, наблюдайте друг за другом, не дайте упасть только что начатому делу, будьте людьми, господа, а не чиновниками! Опирайтесь на закон, но объясняйте его разумно, с целью сделать добро и принести пользу. Домогайтесь одной награды – доброго мнения общества, которое всегда отличит и оценит труд и способности. Может быть, через несколько лет служба еще раз соберет нас вместе; дай Бог, чтобы тогда вы могли сказать всем и каждому:

Что вы служили делу, а не лицам.

Что вы старались делать правду и приносить пользу.

Что вы были прежде всего людьми, господа, а уже потом – чиновниками»… [450]

Но осуществить вполне эти принципы бескорыстного служения правосудию было крайне затруднительно даже при подновленном судебном законодательстве. Только с введением Судебных Уставов стало возможным хоть частичное осуществление программы просвещенных либералов, положивших в основу своих, на место молчалинских, добродетелей служение долгу. С весны 1866 г. Ровинский делается прокурором Московской судебной палаты и дает тон одной из важнейших отраслей судебной службы в одном из самых обширных районов. Сразу и без усилий Ровинский стал в самые простые, полные взаимного доверия отношения со всеми сторонними ведомствами, но особенный глубокий след оставил он для новой прокуратуры, для которой он создал первые традиции и школу. Эта полу судебная, полуадминистративная должность проявляет благодаря своему зависимому положению особенную чувствительность к давлению высших атмосфер и веяниям высших сфер. Событие 4 апреля вызвало странный гагаринский «покаянный» циркуляр о сомкнутии консерваторов, что одинаково поразило своею неожиданностью и нескладностью не только Герцена, но и благонамеренного Никитенко. Хотя только что вступающий новый судебный строй не имел никакого повода к покаянию в прошлом, которого у него и не было вовсе, но и он был притянут к общему публичному акту теа culpa. Мало того, первым громким политическим актом по отношению к новому судебному ведомству было изъятие следствия о Каракозове и др. из его рук и передача генерал-адъютанту М. Н. Муравьеву, политические и этические принципы коего были достаточно хорошо всем известны. Но это был случай совсем из ряда вон выходящий, и пока во главе Министерства юстиции стояли люди, преданные духу Судебных Уставов, новые суды могли входить в жизнь без потрясений, хотя и не без толков. Пользуясь этою кратковременною светлою полосою, Ровинский успел собрать вокруг себя кружок талантливых молодых людей, которые души не чая в своем руководителе-наставнике, отдавали с молодым энтузиазмом свои силы на служение дорогим учреждениям.

Простыми чисто товарищескими отношениями он подчинял своих сослуживцев такой крепкой благотворной нравственной дисциплине, которую никогда не дадут надменные величания иерархическим старшинством или внешними декоративными преимуществами. Предоставляя каждому проявлять свою личность, приучая жить интересами дела, как делами чести, в которых все заинтересованы, Ровинский умел давать своим товарищам и простор, благодаря которому молодое и столь трудное дело сразу налаживалось блистательно, и крепко держать бразды общего духовного руководства и, когда нужно, с неумолимою строгостью действовать относительно провинившихся. В прелестных воспоминаниях М. О. Громницкий [451] , так живо рисующий Ровинского и преемников, с умилением вспоминает это светлое время, одним из лучших продуктов и украшений которого был сам автор воспоминаний…