В уголовном уложении, более чем во всякой другой части законодательства, обнаруживается бессилие закона вместить в общих правилах все разнообразие жизни и предусмотреть все случаи, ею представляемые, потому что в этой сфере житейских страстей отдельные случаи столь же разнообразны, как разнообразны порождающие их страсти, характеры, положения и отношения людей.
Где не может дать надлежащего руководства закон, там должна служить руководительницею совесть, и именно совесть общества , как такого коллективного лица, которого юридические воззрения служат главным источником самого законодательства. Но общество не может быть судьею в полном своем составе, следовательно, оно должно подавать свой голос через своих представителей, и там, где общество не слилось еще в одну общую массу, где существуют различные сословия, представители его должны быть сословными. Мысль эта проявляется в нашем законодательстве в установлении присяжных заседателей, назначаемых по выборам. К тем же выводам приводят и другие соображения: у нас невозможно наполнить одними сведущими в правоведении лицами состав судилищ, необходимый при определении виновности подсудимых по внутреннему убеждению судей; вообще люди многообразной внешней деятельности способнее оценить выходящие из нее факты, чем судьи-техники, теряющие иногда за своими кабинетными занятиями живое созерцание действительности и впадающие от долговременного обращения с подсудимыми в равнодушие к их участи] наконец, между судьями, определяющими виновность подсудимого по совести, должны быть такие лица, кои, не имея порочных свойств его, принадлежали бы к одной с ним среде по их понятиям, нравам и обычаям для вернейшего обсуждения как значения улик, так и свойства виновности подсудимого, определяемой вообще кругом его понятий и общим уровнем нравственности, для того чтобы судьи были олицетворенною совестью обвиняемого. Наказание же определяют судьи-техники.
«Все вышеобъясненные гарантии указывают прямо, – говорит Буцковский, – на присяжное в суде начало». Действительно, трудно или даже почти невозможно представить себе какое-либо существенное улучшение в уголовном судопроизводстве, не прибегая к присяжному началу. Многие из наших юристов убеждены, что введение у нас суда присяжных возможно и принесло бы большую пользу поднятием судебной власти на подобающую ей степень достоинства, силы и уважения и распространением в народе здравых юридических понятий и чувства законности. Но существует и противное тому мнение, в подкрепление которого приводятся обыкновенно два возражения: во-первых, что суд присяжных есть суд общества, несовместный с правами самодержавной власти , а во-вторых, что общество наше недостаточно развито, для того чтобы входить в судейские соображения, требующие и тонкого анализа, и юридических выводов.
Но присяжное начало не есть какая-нибудь новость в России. Еще во время действия Русской Правды и затем Судебников важнейшие уголовные дела предоставлены были разбирательству исключительно выборных людей, губных старост и целовальников , сначала в виде привилегии, а со времени Грозного, который пользовался неограниченно своими самодержавными правами, – в виде общего учреждения. Мысль о необходимости удержания на суде присяжного или, по крайней мере, выборного начала никогда не была оставляема вполне нашим правительством и после Петра. Екатерина II дворянскому и городскому сословиям предоставила право судиться одними равными, а впоследствии и волостным и сельским расправам предоставлено было право суда по маловажным делам и удаления людей порочного поведения. Свод законов 1857 г. также признает присяжное начало в виде вердикта 12-ти лиц о членовредительстве, приговоров мещанских обществ о порочных или оставленных в подозрении судом членах.
«Ввиду этих данных можно ли утверждать, – спрашивает Буцковский, – что суд присяжных не применим у нас». Если же наблюдается то странное явление, что наши древние судные мужи более удовлетворяли общество, чем наши позднейшие судебные заседатели, то причина его простая – в том, что первые применяли вполне знакомое им обычное право, а последние теряются в огромных сборниках законов, доступных только специалистам по законоведению. Этим также объясняется, почему присяжное начало, от которого правительство наше никогда положительно не отказывалось, не получало надлежащего развития в судебных учреждениях новейшего времени.
