Сословные заседатели, которые ни научным образованием, ни прежними занятиями своими большею частью не приготовлены к тому, чтобы подвизаться на поприще законоведения, попали в руки, с одной стороны, членов от правительства, более или менее знакомых с теориею, а с другой – секретарей-практиков, искусившихся в подборе статей закона для всякого решения, правого или неправого, и таким образом утратили свое судейское достоинство и обратились в совершенные нули. Известно, что сельские заседатели в судах употреблялись нередко для исполнения служительских обязанностей, топки печей и чистки комнат.
При таком положении сословных заседателей скорее можно было бы помышлять об уничтожении этого установления, чем о дальнейшем его развитии (как предполагал проект графа Блудова). Но политично ли, справедливо ли лишить общество последней опоры народного суда , которым так дорожат все гражданские общества? Если народная любовь к Грозному, несмотря на все его жестокости и неистовства, была не вымыслом, а действительностью, как уверяют все наши историки, если смерть ни одного, может быть, государя прежних времен не была так оплакиваема народом, как смерть Грозного, то не служит ли это ясным доказательством того, какое сочувствие находили в народе главные меры, которыми отличалось правление Грозного, старавшегося развить в общинах начатки самоуправления и народного суда. Итак, судебное преобразование должно стремиться не к устранению и наших судов сословных заседателей, не к тому, чтобы затруднительными и почти неисполнимыми условиями выбора, как, например, требованием от заседателей юридического образования (таково было требование Блудовского проекта) сделать народное представительство мнимых или только номинальным; но, напротив того, к постановлению сословных заседателей в положение, соответствующее кругу их понятий и сведений, чтобы они могли исполнять свои обязанности, не краснея пред людьми и сознавая в глубине своей совести , что им доступно святое дело суда и что они исполнили его со вниманием и без всяких личных видов и лицеприятия.
Для этого нужно прежде всего, – говорит Буцковский, – совершенно отделить в уголовных делах вопрос о виновности или невинности подсудимых от вопроса об определении наказания и предоставить: первый – разрешению сословных заседателей в качестве присяжных, которых организация представляла бы все вышеисчисленные гарантии, а второй – соображению судей-техников.
Нет решительно никаких причин полагать, – утверждает автор записки, – что при таком разделении судейских занятий сословные заседатели, как судьи одной фактической стороны дела, будут ниже своих обязанностей. Напротив того, есть много оснований думать, что сословные заседатели в этом ограниченном круге судопроизводства будут лучшими органами правосудия, чем закопавшиеся в бумагах судьи-техники . Действительно, что обыкновенно требуется от присяжных судей? Решить, изобличается ли подсудимый в том преступлении, которое выставлено обвинением и следствием. Если закон требует от судей фактической стороны дела одного полного внутреннего убеждения, не стесненного никакими формальными доказательствами, то, очевидно, что для справедливого решения такого вопроса присяжные, избираемые обыкновенно из того же разряда людей, к которому принадлежит обвиняемый, имеют более средств, чем судьи-техники. Как те, так и другие пользуются одними и теми же данными, обнаруженными следствием, и едва ли возможно допустить, чтобы из этих данных естественная логика, присущая каждому человеку с более или менее проницательным умом, не могла вывести относящихся к предмету обвинения соображений, в которых наглядная непосредственность суждения во многих случаях вернее ученых и тонких анализов.
Но сверх этих общих данных присяжные для открытия истины могут пользоваться как указаниями народной молвы, которая скорее дойдет до них, чем до постоянных судей, так и ближайшею известностью им сословных и местных нравов, обычаев и порядков домашней жизни, что проливает иногда свет на такие обстоятельства, которые для людей, не посвященных в этот обиход, кажутся или темными, или не имеющими значения.
