Но прочно установившуюся репутацию талантливого, знающего и честнейшего адвоката Унковский приобрел главным образом своею гражданскою практикою. Уже одно принятие Унковским известного дела, – говорил один из судей, – создает praesumptio juris в его пользу и почти равносильно выигрышу дела в одной инстанции. Чтобы заслужить такое исключительное доверие, да еще в качестве цивилиста, нужна исключительная добросовестность и нравственная щепетильность в выборе дел.
Гражданский процесс, который весь вращается «около денег», представляет особенные опасности для адвоката, у которого могут незаметно для него самого затуманиться от их нездоровых испарений нравственное чутье и видение. Кроме того, частью благодаря запутанности нашего гражданского законодательства и кассационной практики, частью благодаря тому одностороннему бытовому освещению, при котором обыкновенно видит адвокат дело при принятии его, он иногда бывает затруднен в распознании правды. Исходя из этого общеизвестного, но далеко не ежедневного факта, иные юристы приходят к фатальному заключению, что адвокат должен вполне игнорировать нравственную сторону дела и довольствоваться одною внешнею законностью. А иначе, говорят они, для него создается безвыходное положение ввиду
Славная 25-летняя абсолютно чистая адвокатская деятельность Унковского воочию убеждает, что адвокату с чуткою совестию ни существование Пиринеев и Валдайских гор, ни запутанность законодательства не создают неодолимых препятствий к честному исполнению обязанностей присяжного поверенного согласно требованиям профессиональной этики… Конечно, от таких трудов праведных не наживешь палат каменных (Унковский был похоронен на средства товарищей и ничего семье не оставил, кроме небольшого родового имения в Тверской губ.), но ведь целью издания Судебных Уставов и, стало быть, учреждения присяжной адвокатуры вовсе не было во что бы то ни стало помочь осуществлению этой мечты дельцов. Водворение «правды» на суде и внушение спасительного «страха» плутам, более или менее ловким обходом законов стремящихся обратить суд в орудие обмана, – вот к чему стремились творцы нового суда. Так именно определяет задачу нового гражданского суда бывший товарищ по профессии Унковского и член Одесской судебной палаты, впоследствии пом. статс-секр. Госуд. совета и обер-прокурор гражд. кассац. департамента А. Л. Боровиковский в своей замечательной книге «Отчет судьи» [506] , и этой именно задаче служил в течение всей своей продолжительной адвокатской карьеры Унковский.
Значение ее таким образом определяется само собою. А. М. Унковский не умозрительными теоретическими доводами, а фактом всей своей многолетней деятельности доказал лживость пагубного учения, будто отправление адвокатуры несовместимо с требованиями честности и нравственности. Знаменитый французский юрист Молло говорит: «Si le style est tout l’homme, la probite est tout l’avocat (как по стилю узнается человек, так и по степени честности узнается адвокат)». Если это так, то без преувеличения можно сказать, что А. М. Унковский был в полном и лучшем смысле слова в числе
К чести петербургской адвокатуры нужно сказать, что она всегда умела ценить выдающиеся нравственные и умственные качества своего знаменитого сочлена. С первого же года своего вступления в петербургскую адвокатскую корпорацию А. М. Унковский входил в состав совета присяжных поверенных то в качестве его члена, то в качестве председателя. С 1885 г. А. М. вышел по болезни из состава совета, но и за всем тем добрые традиции, образовавшиеся в нем в первые годы его деятельности, до сих пор сохраняют силу и обеспечивают ему первое место среди других советов, охраняя его от тех нездоровых увлечений, от которых не убереглись другие, как, например, в антиеврейской травле.
Деятельность покойного А. М. Унковского, бесспорно, займет лучшую страницу в истории не только петербургской, но и вообще русской адвокатуры. При тех печальных явлениях, которых немало наблюдается в современной адвокатской практике, взор общественного наблюдателя с чувством нравственного удовлетворения останавливается на таких личностях, как А. М. Для справедливого суждения о современной русской адвокатуре следует иметь в виду и помнить не только те темные и грязные низины, до которых адвокатура иногда опускается, но и те светлые и чистые вершины, до которых она хоть изредка поднимается. Тем более следует их иметь в виду, что лица, достигающие этих вершин, по своей скромной и некрикливой деятельности не стоят на виду и почти вовсе не известны в большой публике.
VI
Н.Х. Бунге † 3 июня 1895 г
