Такое спокойное и благожелательное отношение со стороны Бунге даже к явно недобросовестной печатной критике объясняется, помимо благодушия, его высоким политическим развитием и качествами истинного человека науки, которые в нем так счастливо соединялись и сохранились в полной силе и свежести до самых последних дней жизни его. Лучшим тому доказательством служат его превосходные senilia, его последний литературный труд «Очерки политико-экономической литературы», ставшие его лебединою песнью. Многие ли из наших государственных людей способны на 74-м году жизни сохранить такую свежесть мысли, такую любовь к знанию, чтобы, как писал Бунге в предисловии, в «работе мысли искать отдых и находить в ней особую прелесть»? Нельзя без удовольствия читать эти бодрящие, чистые мысли честного труженика науки, который мог ошибаться, как и всякий другой ученый, но которого огромный нравственный авторитет зиждился на том, что он не был способен для угождения сильным мира сего, по соображениям карьеры или в угоду торжествующим модным течениям (см. выше С. 239), словом, «применительно к подлости», говоря языком Салтыкова, поступиться интересами науки, изменить тому, что он признавал за истину. Всю жизнь ища истину, Бунге хорошо знал, как трудно ее достижение, а потому в наше беспринципное время приспособления науки к действительности, как бы она ни была безобразна, особенно внушительно звучат почти замогильные предостережения маститого ученого против «иллюзии всепримиряющихучений».
Как все люди fin de siecle, долго жившие, много видевшие и много думавшие, Бунге, наблюдавший на своем веку немало крушений разных грандиозных доктрин, естественно не был чужд скептицизма относительно их прочности и долговечности. Но это был здоровый, благожелательный, терпимый скептицизм, потому что в основе его не лежало человеконенавистническое, бесчестное, более или менее искусно замаскированное стремление оседлать науку ради интересов минуты, а естественное раздумье человека с широким кругозором, много видевшего и ясно понявшего ограниченность человеческого знания. Но, признавая ограниченность преходящих доктрин, полувековой служитель науки далек был от мысли отрицать, подобно современным невежественным реакционным ученым приспешникам, основные истины наук. «В каждой науке, – говорит Бунге, – есть
Под этим великим, гуманно-освободительным знаменем, выставленным еще Белинским и Грановским, полвека подвизался Бунге и всего за несколько недель до своей смерти, во имя этого славного знамени успел оказать делу народного просвещения не громкую, но ценную услугу, отстояв хоть не надолго Комитеты грамотности.
Это и есть то славное «знамя науки», под которым симпатичный поэт Плещеев, завидев зарю святого искупления, призывал «шествовать вперед без страха и сомнения».
Под сенью этого знамени, освещавшего тернистый путь всех искренних деятелей преобразовательной эпохи, долго подвизался Бунге и притом подвизался не только в то время, когда легко было плыть по течению, но и тогда, когда с переменою направления веяний отстали бывшие соратники, ставшие самыми неистовыми гонителями прежних своих убеждений. Самая крупная заслуга Бунге в том, что он верно служил указанному знамени науки в самое неблагоприятное для него время торжества реакции 80-х годов. Служение Бунге не имело яркого боевого характера, оно не сопровождалось при жизни его громким трубным оглашением со стороны более или менее бескорыстных laudatores.
Но после смерти Бунге выступило рельефно все значение его государственного служения и размер понесенной утраты. Уже у гроба Бунге, при виде единодушного искреннего взрыва общественной скорби по поводу неожиданной смерти Н. X. вынуждены были почтительно склонить голову те самые зоилы, которые смешивали с грязью всю прогрессивную преобразовательную деятельность просвещенного экономиста. А с течением времени, когда поблекнут дешевые лавры минутных героев, удачливых эмпириков государственного управления, имена и дела лиц, бескорыстно служивших, подобно Бунге, справедливости, человечности, благу ближнего и делу просвещения, покроются новым блеском и славою.
VII
Н. А. Белоголовый † б сентября 1895 г
6 сентября 1895 г. умер знаменитый врач-гуманист, доктор медицины, Николай Андреевич Белоголовый. Это был один из ярких и цельных представителей великой освободительной эпохи 60-х годов, один из стойких, последовательных носителей идей и стремлений этого гуманно-просветительного времени.
