Введенный в заблуждение, Герцен опроверг впоследствии сообщенное известие. Нужно вспомнить о том чрезвычайном авторитете, каким пользовался в то время «
В конце 50-х годов Белоголовый поехал в Москву держать экзамен на доктора медицины. В это время дела отца его расстроились. С очень ограниченными средствами Н.А. поехал после экзамена за границу писать диссертацию. Диссертацию писал он два года, терпя сильную нужду. Выбирая самое дешевое место, он остановился на о. Рюгене на Балтийском море. Здесь он нанимал угол в лавке мелочного торговца и, занимаясь составлением диссертации, в отсутствие хозяина должен был принимать покупателей. В 1862 году появилась его диссертация в Москве под заглавием: «О всасывании солей кожею». После блестящей защиты диссертации Н.А. намеревался вернуться на родину но Боткин и др. уговорили его остаться в Петербурге.
С половины 60-х годов до 1881 г. Белоголовый жил в Петербурге, выезжая ежегодно за границу на несколько месяцев с неизменною спутницею, женою своею Софьею Петровною, для отдыха и освежения. С самого начала Н.А. занял в Петербурге одно из первых мест в медицинском мире, где общепризнанное первое место занимал великий С. П. Боткин. Это первенство известного во всей Европе клинициста не положило ни малейшей тени на их взаимные дружеские отношения. Белоголовый был и остался до конца жизни самым горячим поклонником своего даровитого друга и после смерти его написал лучшую его биографию, появившуюся в сборнике Павленкова «Жизнь замечательных людей» [515] . Боткин в свою очередь необыкновенно высоко ценил дарования, познания и высокие душевные качества Белоголового, и по некоторым отделам медицины он открыто ставил его выше себя. Какою этическою красотою и классическою простотою отзываются эти полные взаимной нежности и уважения отношения двух медицинских светил, в таком привлекательном свете рисующие их обоих, особенно в наше время ожесточенной вражды медицинских светил во имя личных и меркантильных соображений!
С первых же лет практики Белоголовый имел в Петербурге громадный успех и приобрел обширный круг пациентов во всех слоях общества. Своею быстрою популярностью он был обязан не только своему выдающемуся таланту чрезвычайно проницательного диагноста и запасу солидных знаний, всегда неустанно и тщательно им пополняемому, но и верности своей строгим и благородным принципам медицинской этики, отошедшим у многих в область «забытых слов». Необыкновенная мягкость в обращении, редкое бескорыстие, простота и задушевность, чуждая всяких шарлатанских ухищрений, влекли к нему больных из самых разнообразных слоев общества и народа. Богатый и бедный, знатный и простолюдин шли к нему с любовью и доверием, зная заранее, что никакие инквизиторские расспросы, никакой торг о гонораре не ждут его у порога медицинской знаменитости. Принять всех желавших не было возможности, а потому по недостатку времени Н.А. поневоле приходилось ограничивать свои приемы. Но для безобидного решения этого щекотливого вопроса он употреблял по обыкновению самое простое, прямое и честное средство: он объявлял, что в такой-то день примет столько-то больных и затем принимал явившихся без различия общественного положения, а после того прекращался прием для всех без изъятия.
Враг ученого кумовства и непотизма, в особенности когда жертвами его являются интересы науки и учащейся молодежи, Белоголовый обратил в 1869 году на себя общее внимание своей правдивою и исполненною гражданского мужества статьею по поводу печальной «полунинской» истории, жертвою коей было 20 исключенных с 4-го курса медиков [516] .
Всегда живо интересуясь литературно-общественными вопросами, Белоголовый стал в близкие отношения к прогрессивным литературным кружкам Петербурга и особенно к
