Служение убежденного либерала Белоголового возвышенным идеалам эпохи русского возрождения проявлялось как в кругу специальных профессиональных обязанностей его, врача-практика, так и, в частности, в многообразной деятельности его как честного и мыслящего гражданина, всегда чуткого к общественному интересу, всегда отзывчивого словом и делом на всякое доброе начинание, клонящееся к благу народа.
Сибиряк по происхождению, Белоголовый родился 5 октября 1834 г. в гор. Иркутске в старой купеческой семье. Среднее образование он получил в одном из московских пансионов, где он окончил курс в 1850 г. в одно время с неизменным другом своим, знаменитым С. П. Боткиным, а потом с ним же вместе прошел курс медицинского факультета Московского университета. Еще с юных лет врожденная мягкость и любознательность Н.А. под влиянием первых его наставников – декабристов, живших в Сибири (П. А. Борисова, А. П.Юшневского, А. В.Поджио), получили разумное направление и целесообразное питание, главным образом благодаря хорошо руководимому чтению. Любя страстно русскую литературу, Н.А. намеревался поступить на словесный факультет, но как раз в это время (1850 г.) обскурантам удалось ввести в университеты, кроме медицинского факультета, комплект в 300 человек, и Белоголовый, как и С. П. Боткин, чтобы не остаться за порогом университета, вынужден был поступить на медицинский факультет.
Редко когда злая судьба делала бессознательно такое доброе дело. Из даровитого Белоголового вышел блестящий медик, превосходно изучивший свою науку, но вместе с глубокими знаниями по своей специальности соединявший редкое человеколюбие, бескорыстие и необыкновенно живой интерес к общественным делам. На нравственное и политическое развитие Н.А., без сомнения, оказало сильное влияние вещее слово допевавшего свою лебединую песнь великого учителя – Грановского, но едва ли не большее еще влияние на дальнейшую его деятельность и направление имело то юношеское, бодрое настроение, которое охватило все, что было живого и мыслящего в России с воцарением Александра II. К этой светлой полосе русской жизни,
Когда раскрывалась грудь надежде
И мечтам о счастии земном,
когда не только юноши, но и старцы мечтали осуществить
Святые бредни юных дней,
относится начало карьеры Н.А.
Как раз в эту грозную, но памятную весну 1855 г. Белоголовый сбрасывал с себя студенческий мундир, чтобы надеть сначала казенный мундир городового врача, а затем вскоре сменить этот мундир на toga virilis русского убежденного, вольнолюбивого гражданина, образ которого стал обрисовываться в это время в туманной перспективе будущего и энергиею которого созидались и сохранялись все культурные приобретения последующего времени.
По окончании курса в университете Н.А. отправился на родину, где вскоре получил место иркутского городового врача. Даровитый врач, внимательно следящий за движением науки, гуманный, общедоступный, бескорыстный, безукоризненный блюститель всех требований медицинской этики и с независимым характером – находка и не для Иркутска, а потому Белоголовый сразу занял видное и почетное место, импонируя как всесильной администрации, привыкшей к раболепству, так и местному обществу, привыкшему дотоле уважать только деньги и власть. Вскоре по вступлении Н.А. на общественное поприще стали обнаруживаться по окончании Крымской войны первые проблески пробуждения России от 30-летней спячки и первые признаки предстоящей отмены крепостного права и дезинфекции общественной атмосферы. Отдаленные отголоски начинавшегося общественного пробуждения чрез журналы и устную молву стали доходить и до далекой Сибири, и здесь университетская молодежь не менее радостно, нежели в коренной России, приветствовала занимавшуюся зарю освобождения.
Белоголовый, всегда живо интересовавшийся литературою и журналистикою, всегда горячо принимавший к сердцу общественные интересы, с восторгом пошел навстречу зачинавшемуся общественному возрождению. Как ни мало оставляли досуга ему его официальные обязанности и практика, как ни плохо подготовлена была в сибирской глуши 50-х годов почва для общественной самодеятельности, Белоголовый своим убежденным словом и благородным характером умел расшевелить косность своих товарищей по профессии, и в Иркутске образовался медицинский кружок, который обсуждал научные медицинские вопросы, а также вопросы медицинской этики. Как известно, к этому же времени относятся первые печатные разоблачения классических злоупотреблений общерусской и сибирской администрации. Об одном из них, касавшемся чиновника особых поручений Молчанова, появилась корреспонденция в
