Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

Любя новый суд всею душою, Е. П. принес ему беспримерную жертву, на которую способны только благородные и возвышенные натуры. Вынеся на своих плечах самый тяжелый первый период существования нового суда, спустя семь лет по открытии его, г. Старицкий добровольно сошел с первого места на второе , уступив должность старшего председателя департамента. Он надеялся этим редким актом личного самопожертвования облегчить условия существования другому учреждению. К сожалению, великодушный шаг Е.П. не принес желаемых последствий, и ему выпал неприятный, но обычный в таких случаях жребий убедиться, как мало поняли и оценили его благородный поступок многие, не исключая и того преемника, который ближайшим образом воспользовался плодами его великодушного поступка. Но зато в среде лучших кавказских судебных деятелей имя Е.П. чтится до сих пор свято и служит им могучим напоминанием о верном служении на этой отдаленной окраине России просветительным идеям нового суда.

С конца 70-х годов г. Старицкий перешел на службу в Петербург, в Государственный совет, в качестве члена его. Здесь пришлось ему исполнить, между прочим, труднейшую задачу по ликвидации интендантских счетов за последнюю войну и окончание расчетов казны с Николаевскою железною дорогою. Убежденный сторонник принципов судебной реформы, Е.П. с редким гражданским мужеством отстаивал их в 80-х годах при обсуждении в Государственном совете Положения о земских начальниках и др. законов, шедших вразрез с коренными основами судебной реформы. Он восставал против «напрасной ломки существующих, уже окрепших и доказавших свою пользу учреждений; против лишения местного населения таких Высочайше дарованных ему прав, которые ему особенно дороги и сохранение коих не противно государственным интересам». Но голос заслуженного ветерана судебной реформы не мог остановить стремительного похода, предпринятого против нее [532] гр. Д. А. Толстым. Хотя Старицкий давно уже покинул Кавказ, но смерть его была встречена выражением искреннего соболезнования со стороны местного населения и печати. Система травли и взаимного науськиванья давно знакома кавказским жителям, но среди них находили сочувствие деятели, которые умели найти простую, но верную формулу согласования общегосударственных интересов России и безвредных для нее местных особенностей, верившие в истинно простое воздействие государства на окраины не системою ежовых рукавиц и фанатическим гонением вековых особенности народов, а распространением благ русской культуры. И, конечно, Старицкие и их единомышленники больше сделали для обаяния имени России, чем всевозможные виды быстрой административной расправы и скоропалительной механической русификации.

XII

Н. Г. Чернышевский † 17 октября 1889 г

Самоотверженные заслуги и стойкое служение русской журналистики в крестьянском деле громадны и не раз были громко признаны. Только под влиянием журнальных статей и возникшей оживленной полемики стали уясняться для правительства и общества элементы крестьянского вопроса, составлявшие, по удостоверению предместника Н.А.Милютина, товар, мин. внутр. дел А.И.Левшина, истинную терра инкогнито [533] . Только под влиянием журнальных статей стала шевелиться критическая мысль среди одичалых душевладельцев медвежьих углов, привыкших смотреть на крепостное право, как на освященную временем и церковным авторитетом неприкосновенную [534] , самобытную народно-государственную святыню, и тогда как меньшая, лучшая и небогатая, но образованная часть дворянства пошла рука об руку с правительством и передовым общественным мнением навстречу великой народной проблеме, большая же часть по тупости и невежеству делала всякие усилия, чтобы остановить проклятый вопрос и, считая печать главною виновницею его постановки, стремилась зажать ей рот [535] . Но наивные усилия апологетов крепостного права остановить движение вопроса, надвигавшегося с неумолимою стремительностью стихийного явления (без крепостного права, помилуйте, у нас некому будет пищу варить, – говорили иные помещики, считая этот довод неотразимым), не привели ни к чему и, несмотря на все горечи и неприятности, о которых наряду с К. Д. Кавелиным должен был вспоминать М. Н. Катков, русские журналы доблестно исполняли свой гражданский долг.