Не всякий поверит, что всего за несколько лет до судебной реформы цензор задержал сочинение, принадлежавшее нашему почетному члену, одному из корифеев судебной реформы, ныне председателю гражданского департамента Государственного совета, Н. И. Стояновскому, под заглавием «Практическое руководство по уголовному судопроизводству». И за что? За то, что автор, не ограничиваясь простым изложением содержания законов, прибавил от себя несколько соображений. И вот после такого-то гонения на юридическую мысль, после такой-то жестокой цензуры юристам громогласно говорят: отныне вы не должны считать за последнее слово юридической мудрости чахлые продукты доморощенного
Встрепенулись и воспрянули духом наши юристы, да и как было не воспрянуть от этого громкого клича, раздававшегося по широким степям Руси, где дотоле слышалось молчание на всех языках, клича, звавшего на общее дело, на работу, имевшую целью закрепить в этой стране только что дарованную свободу учреждениям правого, милостивого и равного для всех суда. Не мудрено, что этот призыв нашел восторженный отклик во всех юристах, в которых не замерло чувство правды и гуманности. Не говоря о молодых юристах, даже самые старые служаки, давно уже отставшие от всего, что было свежего и нового в науке и публицистике, и они не в силах были превозмочь явившуюся у них под влиянием общего увлечения либерально-гуманными идеям неудержимую потребность сказать свое слово, принести свою лепту в это общее дело насаждения свободы, права и правды в этом столь недавно еще царстве рабства, неправосудия и произвола. И вот посыпались со всех концов России, начиная от Петербурга и Москвы и кончая Тобольском и Баку, замечания юристов (до 450), напечатанные впоследствии в шести больших томах.
Под влиянием этого могучего общественного воодушевления и подъема либеральных идей и стали группироваться юристы в отдельные кружки в разных местах, начиная от Петербурга и Москвы и кончая Симбирском и Керчью. В это-то благодарное время, – откуда, по прекрасному выражению предшествовавшего оратора А. И. Чупрова, идет «все, чем красна наша жизнь», – стала образовываться и та маленькая кучка или завязь юристов, из которой образовалось впоследствии Московское юридическое общество.
При таком подъеме общественных сил роль отдельных личностей бывает довольно скромна. Могучее течение, однажды возникшее, несется вперед по инерции и несет с собою всех. Смена лиц почти не имеет никакого влияния. Мы это наблюдаем и на истории нашего общества.
С разных концов Москвы, из разнообразных слоев общества собирается оно в 1862 г. около официального представителя юридической науки, около декана Московского юридического факультета С. И. Баршева. Рядом с представителем крупной буржуазии, миллионером Бостанжогло, мы видим скромного студента, будущее светило русской экономической науки, нашего уважаемого почетного члена А. И. Чупрова, рядом с профессором – скромного практика, рядом с образованным юристом – представителя старого крючкотворства. Это разношерстное собрание повинуется властному духу времени, требующему установления и распространения в народе начал права и свободы. При таком массовом, стихийном движении и увлечении роль отдельных личностей бывает второстепенною.
В самом деле, сменяется на первых же порах, в самый момент зарождения нашего Общества, лицо руководителя: на место Баршева становится Лешков, и столь опасная в такой критический момент смена кормчего не вызывает в жизни Общества никакого болезненного потрясения.
Я этим не хочу умалить личные заслуги нашего первого председателя и бессменного руководителя в течение 20 лет деятельностью общества В.Н.Лешкова, симпатичный образ которого доселе живет между нами. Но едва ли я оскорблю память покойного Лешкова, так много и с пользою потрудившегося впоследствии на пользу Московского юридического общества, если я скажу, что возникновением своим оно более обязано либерально-гуманным веяниям 60-х годов, нежели личным усилиям того или другого учредителя. Этот красноречивый и неутомимый поборник личной свободы, начал свободной общественной самодеятельности и самоуправления, этот горячий защитник права и правды, свободы слова и мысли, свободы совести и ассоциаций – едва ли бы стал спорить против той мысли, что именно этим великим и необходимым для правильного развития личности и общества началам и обязано своим происхождением наше юридическое общество.
