Учреждения римских колоний косвенно влияли на политическое устройство греческих городов. Римская администрация и власть наместников оказали ощутимое воздействие также на отношения собственности и уголовное право. Наконец, прямое вмешательство Рима усугубило и ускорило процесс, который начался уже в эллинистический период, — трансформацию эллинских полисов из умеренных «демократий» в тот или иной вид олигархии. В одном письме к Траяну Плиний просил императора об инструкциях относительно следующей проблемы. Согласно закону провинции Вифинии, должности могли занимать лишь мужчины старше 30 лет, после чего они могли избираться в совет. Однако Август снизил возрастные требования для наименее значительных постов до 25 лет. Означает ли это, спрашивал наместник, что такие молодые мужчины могут войти в совет — ведь они отслужили свой срок? И, если такие люди моложе 30 лет могли войти в совет, значит ли это, что и все остальные мужчины в возрасте между 25 и 30 годами также могли избираться в него, даже если не занимали никаких должностей? Таков один из немногих детальных рассказов о том, как lex provinciae влиял на внутреннюю организацию греческих городов. Вифинский закон о провинции содержал положения, прямо влиявшие на политическую жизнь: критерии, в соответствии с которыми человек мог стать членом совета; требуемый для занятия должностей возраст; сумму, которую должен уплатить новоизбранный член совета; запрет одному лицу иметь более одного гражданства. Римское вмешательство вкупе с развитием наметившихся ранее тенденций закрепило монополию на власть за «благородными».
Политические права базировались на богатстве. Для определения статуса граждан регулярно проводился имущественный ценз, лежавший в основе осуществления гражданских прав. Например, в Спарте привилегированный статус имели 300 граждан; 32 члена совета магистратов (synarchia) избирались из их числа. Надпись из Ксанфа в Ликии, датируемая второй половиной II века н. э., различает разные категории граждан; лишь наиболее состоятельные из них могли стать членами городского совета (boule) и совета старейшин (gerousia), который не имел политического значения, но обеспечивал весомый общественный авторитет; вторая группа состояла из sitometroumenoi (тех, кто по должности распределяет меры зерна), стоявших над «прочими гражданами» и проживавшими в городе иностранцами. Определенные общественные должности гарантировались исключительно богатством, а не заслугами. Например, из числа наиболее богатых граждан составлялись «первые десять» и «первые двадцать» (dekaprotoi и eikosaprotoi), которые оплачивали наиболее затратные liturgies (литургии, общественные расходы) и, опираясь на свое состояние и авторитет, избирались на ведущие посты полиса. Своим личным имуществом они гарантировали сбор прямых налогов, которые города уплачивали в императорскую казну, но вместе с тем они надзирали за городскими доходами.
Важным нововведением имперского периода стало превращение совета, по греческим обычаям обновлявшегося каждый год, в постоянный орган с пожизненным членством, аналогичный римскому сенату. Совет продолжил выполнять те же функции, что и в прошлом: подготавливать законопроекты для народного собрания и сотрудничать с магистратами при решении повседневных политических и финансовых вопросов; но теперь его членами становились бывшие магистраты. Так как во многих городах занятие должности подразумевало уплату денег (summa honoraria), совет состоял из членов элиты, достигших положенного по закону возраста и прошедших магистратуру. Такой режим цементировал привилегированное с политической точки зрения положение богатой верхушки. Показательно, что сам термин «булевты» (bouleutai), обозначавший изначально членов совета, относился не только к тем, кто действительно заседал там, но ко всему имущему классу, имевшему на это право. Цель подобного рода регуляции ясно обозначает в своем письме к Траяну Плиний: «Гораздо лучше допустить в курию детей благородного сословия, чем из простонародья»[101]. Порой представители знати добивались этого, разделяя с сыновьями свои посты или оплачивая от их имени литургии. Один человек из малоазийской Нисы, бывший стратегом, «миротворцем» (eirenarches — «ответственный за безопасность»), смотрителем за мальчиками, казначеем, декапротом (dekaprotos)[102] и — четырежды — смотрителем рынка (agoranomos), незадолго до своей смерти передал должность агоранома своему сыну, который уже служил городским секретарем.
