Многие магистратуры требовали затрат, которые быстро истощили бы ограниченную городскую казну; к их числу относятся, например, посты смотрителей за гимнасиями и смотрителя рынка (gymnasiarchos, agoranomos), но также и первоначально жреческая должность стефанефора («венценосца»), по имени которого назывался год его службы. Следовательно, эти посты занимали лишь состоятельные люди; только они могли позволить себе на них претендовать и избираться. В результате стерлось различие между должностью (arche), которую человек занимал по избранию или жребию, и литургией (liturgia или leitourgia) — принудительным, но почетным служением общине, налагаемым на имущий класс. От узкого круга богатых граждан ожидалось исполнение трех обязанностей — занятия гражданских и жреческих должностей, осуществления литургий и участия в посольствах.
По крайней мере в некоторых городах доступ в народное собрание — или, возможно, на некоторые его встречи — был открыт не для всех граждан, но лишь для тех, кто отвечал имущественным требованиям. К примеру, Погла в Писидии и Силлий в Памфилии имели группы граждан, которые назывались «[регулярно] посещавшими собрание» (ekklesiastai); это подразумевает, что некоторым гражданам было запрещено появляться на определенных заседаниях народного собрания. Такое же различие может стоять за термином ekklesia pandemos — «собрание, посещаемое всеми людьми»; по-видимому, на какие-то собрания приходила лишь часть граждан. В Ликии группы вроде «пятисот» в Ойноанде и «тысячи» в Тлосе также включали в себя привилегированных в силу своего богатства граждан. Поскольку состояние передавалось по наследству, политические привилегии тоже стали наследственными. К концу II века до н. э. фактически наследственная власть богатой знати стала реальностью в большей части греческого мира.
Уже в поздний эллинистический период за некоторыми семьями признавался более высокий статус. В эпоху Империи это различение обрело формальную связь и с политическими привилегиями. В публичных надписях имперского периода использован ряд терминов, которые четко отделяют небольшую группу семей, принадлежащих к богатой верхушке, от остального народа. Часть этих терминов намекает на истоки их власти: dynamenoi или dynatoi означают «обладающие [финансовой] властью». Другие указывают на их ведущее положение — таковы «первые» (protoi, proteuontes). Третьи сообщают об их самооценке — aristoi («лучшие») и endoxoi («славные, знатные»).
Почетные надписи I–II веков н. э. отмечают это сочетание богатства, должностного положения и наследственных претензий на политическую власть, открыто говоря о достоинстве (axioma) некоторых семей. Это достоинство подразумевало совокупность прав, основанных на наследовании, и обязанностей, вытекавших из семейных традиций. Постановление из Ольвии в Северном Причерноморье, относящееся к развитому имперскому периоду и датируемое примерно 200 годом н. э., отлично выражает слияние богатства, семейных традиций и политической власти:
«Каллисфен, сын Каллисфена, муж, происходящий от предков славных, известных Августам, основавших наш город и оказавших ему много услуг в стеснительные времена, похвала которых невыразима словами, но приснопамятна во времени; итак, происходя от таких предков, он унаследовал не только их имущество, но и доблесть, и приукрасил их; не принужденный человеческой необходимостью, но воспитанный божественным провидением, приобрел самородную, несравненную мудрость; возмужав же, приступил к государственной деятельности и верно служил стратегом, оказав всевозможное доброе попечение об охране города, а также досточтимо и справедливо четыре раза исполнял должность первого архонта-эпонима; за превосходные советы и полезную деятельность получил звание отца города»[103].
