Идея единого божества, известного под множеством различных имен, обнаруживается в трудах греческих мыслителей еще с V века до н. э. Всемогущий бог легко мог быть встроен в политеистическую систему; поклонение одному верховному божеству могло сосуществовать с почитанием прочих; а иногда два или даже три изначально разных бога могли объединяться в одного — единственным и единым считался, к примеру, Зевс Гелиос Серапис. Особым выражением этой тенденции к почитанию одного бога в рамках политеистической системы стал культ бога Гипсиста. Его эпитет двусмыслен. Буквально его имя означает «Высочайший бог», но может переводиться также и как «Бог высот» и «Возвышенный бог». Эпитет Hypsistos часто прилагался к Зевсу еще до эпохи эллинизма, но во времена Империи он использовался лишь к одному безымянному богу, который известен просто как Theos — Бог. В тех областях, где проживала еврейская диаспора — в Греции, Малой Азии и Причерноморье, — культ бога Гипсиста находился под влиянием иудаизма. В зоне Боспорского царства евреи часто поклонялись своему божеству в молельных домах под этим именем. Почитатели бога Гипсиста (гипсистарии, гипсистианы) иногда обозначаются как theosebeis («богобоязненные»); по меньшей мере некоторые из «богобоязненных» были неевреями, посещавшими еврейские синагоги.
Сомнительно, чтобы все упоминания о боге Гипсисте касались одного божества в рамках единой теологической системы, но наверняка в первые два столетия нашей эры этот культ уже значительно распространился. Возможно, об этом боге говорит оракул Аполлона Кларийского:
«Рожденный сам собой, нетронутый, не имеющий матери, непоколебимый, не заключенный в имени, известный под многими именами, живущий в огне — вот бог. Мы, его посланники [angeloi], лишь малая часть бога. Тебе, задающему этот вопрос о боге, какова его сущность, он изрек, что эфир — бог, который все видит. Ему ты должен молиться на заре, взирая на него и обратившись к рассвету».
Это изречение оракула позволило включить традиционных богов в культ единого божества в роли его посланников (angeloi). Его цитировали и христианские авторы; оно оказало влияние на поклонение в Малой Азии и за ее пределами.
Понятие божественного, открытое этим изречением, иногда соотносят с ранним языческим монотеизмом, однако сам термин «монотеизм», предполагающий почитание исключительно одного божества, не может адекватно описать религиозные феномены данного периода за исключением иудаизма и христианства. Неевреи и нехристиане могли целиком посвящать себя одному богу, не отрицая существования прочих. Такого рода верующие были склонны отождествлять богов различного происхождения и считать их различными ипостасями единого божества; хвалебные восклицания, обращенные к таким богам, используют слово heis (в родительном падеже — henos) — отсюда термин «энотеизм», описывающий отождествление различных божеств и наделение их высшими божественными качествами. Слово heis употреблялось также в значении «единственный в своем роде» (но не «одинокий»). Однако часто поклонники какого-то конкретного божества выказывали свое предпочтение и признавали великую силу своего покровителя с помощью одного лишь эпитета megas (для бога) и megale (для богини) — «великий/великая» (либо, в превосходной степени, megistos). Человек мог назвать «великим» любого бога, с влиянием которого он столкнулся, но адресатами эпитетов, выражавших особое почтение, чаще всего становились Зевс, Аполлон и Артемида среди олимпийцев, Серапис и Мес — среди богов иноземного происхождения. Присутствие богов связывалось с их действенной мощью, что и выражал эпитет megas. Восклицание megas theos («великий бог») или megas с именем бога обнаруживается в сотнях надписей, амулетов и литературных текстов и отражает склонность того времени выражать преданность тем богам, которые зримо проявили собственную силу. Потому от слова megas для обозначения такого воодушевленного, почти исключительного, поклонения и был предложен термин «мегатеизм».
