Тексты, отражающие такое же религиозное мировоззрение и веру в общение смертных с богами, постоянно обнаруживаются на Греческом и Римском Востоке. Очень важную группу составляют рассказы о божественной силе — как исцеляющей, так и карающей — из малоазийских святилищ I–III веков н. э. Своим не совсем точным названием — «покаянные надписи» — они обязаны тому факту, что некоторые из тех, кто их устанавливал, признавались в собственных грехах или описывали проступки своих предков или родственников. Иногда боги давали советы и оказывали помощь во сне, однако часто для связи с ними требовались посредники — жрецы или оракулы. Эту черту иллюстрирует надпись из Силанда, относящаяся к 235 году н. э. Священный раб Феодор нарушил обет сексуального воздержания и даже вступил в связь с замужней женщиной. Его зрение резко ухудшилось, и он отправился в святилище. Здесь его задержали. Он получил инструкцию относительно того, с помощью каких ритуалов он мог умилостивить Меса — наказавшего его иранского бога Луны. Надпись не сообщает обо всех событиях, однако представляет «исповедь» Феодора, за которой следуют заявления божества и ритуальные наставления:
«Я был вразумлен богами Зевсом и Великим Месом Артемидора… Я имел половую связь с Трофимом, рабом Гаплокомы, жены Эвтиха, в претории… Когда я был божьим рабом в Нонне, я имел половую связь с флейтисткой Ариагной… Я имел половую связь с флейтисткой Аретусой».
Заявления от лица богов и наставления отступиться от грехов, перенеся их на триады животных, вероятно, оглашали жрецы, олицетворявшие божество. Феодору повезло. Он сообщает: «Зевс был моим заступником [
Эпиграфическая культура эллинистического и имперского периодов не создавала надежд на получение божественной помощи или страха перед карой богов, но, несомненно, усиливала их. Именно этот живой обмен между публичными проявлениями веры и сокровенными чувствами привнес перемены в религиозность. Повышение подвижности населения сделало возможной циркуляцию идей и историй, облегчило введение новых культов и усилило влияние властителей дум.
Любой, кто приходил в святилище, будучи готов поверить в рассказы о чудесах, показывал тем самым, что он верит в могущество бога; демонстрируя благоговение, он добивался внимания со стороны божества. Повествования о божественной силе создавали образ могущественного бога, склонного понять, помочь, проявить себя. Популярность определенных божеств эллинистического и имперского периодов была тесно связана с этим образом, характерным также для христианского бога и его земного сына. Значение имели те боги, что «внимали молитвам»; с богами, которым поклонялись, можно было установить прямую связь.
