Эра смерти. Эра империи полностью

– Сомневаюсь, что то пятно на арене Карфрэйн всерьез пытались отмыть, – сказал Нэнагал. – Думаю, Лотиан хочет, чтобы оно там оставалось. Хочет, чтобы мы – чтобы все – видели его.

Следующим прибыл Эрмон. На мгновение он задержался в дверях, на границе между дневным светом и полумраком гробницы, глядя на остальных, будто ожидая разрешения войти.

– Да заходи, дурак проклятый, – зарычал Волхорик, жестом подзывая вождя гвидраев. Свободные рукава его ассики развевались.

Эрмон забежал внутрь, кивнул всем в знак приветствия, затем стянул с себя плащ и подошел к скамейке. Он подобрал брошенное Имали одеяние и аккуратно положил его поверх плаща Нэнагала, затем разместил свой.

– Он вконец спятил, что ли? – Нэнагал переводил взгляд с одного заговорщика на другого, не обошел им даже могилу Гилиндоры, будто включив старую фэйн в их ряды. – Не уверен, что мне все еще хочется здесь встречаться. Слишком очевидно. Если нас обнаружит Вэсек, как будем оправдываться?

– Это не проблема, – сказала Имали. – К тому же нам нужно иметь возможность поговорить напрямую, а это самое подходящее место.

Имали хотелось верить, что Гилиндора встала бы на их сторону, а Каратак поддержал бы ее, но знать наверняка она не могла. В некотором роде вина за весь этот хаос лежала на первой фэйн и ее приятеле-колдуне. Они создали систему, ограничивавшую Аквилу.

– Мы должны это сделать, – наконец сказал Волхорик. Его слова напоминали конец спора, который он вел сам с собой. – Должны. – Последнее слово прозвучало словно мольба, и, произнося его, он глядел на Имали.

Как будто это от меня зависит. Так, что ли, старый негодяй? Когда за тобой придут Сайл и Синна, ты все свалишь на меня? Заявишь: «Во всем виновата она! Она нас совратила!»

Склеп Гилиндоры располагался недалеко от площади Флорелла. Каждому из них пришлось пройти мимо высохших стволов некогда великолепных деревьев. Как и черное пятно на арене Карфрэйн, мертвые деревья и пни служили достойным напоминанием о тех, кто погиб во время мятежа Серых Плащей.

Именно так Лотиан представил все это в речи, которую произнес перед Аквилой много лет назад. «Мы никогда не забудем храбрых и преданных защитников Эриана, сложивших голову в борьбе со злом, предавшим истину Феррола».

Истина Феррола – это слегка завуалированный синоним правления миралиитов. Пни и сухие деревья на площади не увековечивали память защитников веры, а скорее служили напоминанием для тех, кто подумывал вновь бросить Лотиану вызов. Он подверг выживших Серых Плащей жестокой казни.

Всех, кроме одной, – подумала Имали.

– Неужели Лотиан и правда рассчитывает, что мы предоставим ему список имен? – спросила Осла. – Я знаю не так много миралиитов и никого из них не знаю достаточно близко, чтобы указать, кого из своего окружения они очень любят.

– Ну, список хотя бы ограничен миралиитами, – сказал Эрмон. – Это в некотором роде справедливо.

– Да ну? – огрызнулась Имали. – Никто из миралиитов не умрет. Погибнут лишь те из нас, кого любит тот или иной миралиит. Вот как это работает. А если любви к кому-то одному недостаточно? Им придется убить нескольких? Сколько? Пару-тройку? Десяток? Если взять сотню знакомых, этого хватит, чтобы сотворить одного драк…

– Почему ты не считаешь проблемой, если Вэсек нас обнаружит? – спросил Нэнагал.

– Что? – Предводитель племени ремесленников стоял в тени, за пределами круга света, отбрасываемого вечным огнем на алтаре, и Имали трудно было его разглядеть.

– Вэсек, – объяснил он. – Ты сказала, что если он нас обнаружит, это не страшно. Он же глаза и уши Лотиана, так что, на мой взгляд, это большая проблема. Ты от нас что-то скрываешь, Имали? – на удивление прямолинейно спросил Нэнагал.

– Конечно. Я от всех что-нибудь скрываю. Иногда я забываю, куда дела туфли, и тогда подозреваю, что храню секреты от самой себя. Это необходимо, чтобы защитить нас всех. Вы должны доверять мне – и доверяете. Иначе никого из вас здесь не было бы. – Она посмотрела каждому в глаза. – У меня есть план, который может всех нас спасти, но для этого необходимо убить Лотиана.

– Как мы и опасались, дело пахнет нарушением Закона Феррола, – сказал Волхорик.

– Да.

Наступила тишина.

– Кто это сделает? – поинтересовался Волхорик.

– Предоставь это мне, – ответила Имали.

– Очередная из твоих многочисленных тайн? – спросил Нэнагал.

– Их список весьма длинный, дорогой мой.

– А что с его сыном? – спросил Волхорик. – Если Лотиан умрет, Мовиндьюле унаследует трон. Мы обменяем одного миралиита на другого.

– У меня и по поводу принца есть свои соображения. Волхорик, поскольку ты Хранитель Рога Гилиндоры Фэйн, – Имали специально выделила голосом имя прародительницы, чтобы подчеркнуть все свои преимущества, – ты должен сыграть свою роль. Я должна быть уверена, что ты отдашь мне рог, когда я попрошу.

Верховный жрец кивнул и сказал:

– Клянусь.