– Нет, – ответила Тресса, скрестив руки на груди и прижав ладони к скрытому под рубахой ключу. От ее доспехов не исходил свет. Ни единого блика или отражения. Они были такими тусклыми, что металл казался изношенным. – Это вовсе не ноша. Скорее он мне помогает, – напряженным голосом произнесла она. – Клянусь, сейчас это единственное, что держит меня на ногах.
– Тогда в чем дело?
– Не знаю. Просто… мне просто так
Колонна замедлила шаг и теперь почти ползла. За головами и плечами тех, кто стоял впереди, Брин ничего не видела.
– В чем дело? – спросила Мойя у Беатрис, когда они окончательно остановились в толпе облаченных в металл людей и гномов.
Беатрис обернулась. Ее глаза ярко сияли в обрамлении белых волос.
– Мы достигли первой расщелины. У нас столько народу, что на переход понадобится время. – Она вздохнула: – Придется подождать своей очереди.
– Значит, мы вышли за пределы крепостных стен? – Мойя посмотрела наверх.
– О да, но пройти под расщелинами нельзя. Они доходят до самой Бездны, а в большей части здешнего камня нельзя прорубить проход.
– Бездна, – сказала Брин. – Это там тифоны?
– Правильно.
– Ты так и не закончила рассказ.
– Верно, не закончила. – Беатрис на мгновение задумалась. – Похоже, у нас есть немного времени. – Жестом она подозвала остальных поближе. – На чем я остановилась?
– Турину пришло время умереть, – подсказала Брин.
– Ах да! – Беатрис задумалась и возобновила рассказ: – Итак, в то время все народы мира жили вместе в великом городе под названием Эреб. – Она подмигнула Брин.
– Значит, Дроум говорил правду. Это правда
– Конечно.
– Наверное, это тоже имеет смысл. Люди ведь
– Все мы – потомки эсиров. Тогда люди жили дольше, и у них было много, много детей.
– В том городе… в Эребе… жили фрэи, и люди, и…
– Нет, не было никаких рас. В то время все были одинаковыми, за исключением грэнморов, но это, как я уже говорила, другая история, и они жили не в Эребе. – Она помолчала и, убедившись, что больше вопросов не будет, продолжила: – В общем, все жили в этом великом городе и были счастливы, но раньше никто не умирал. Турин был старшим и должен был стать первым. Он не знал, чего ожидать, но понимал, что останется один, и это приводило его в ужас. Он умолял Этона передумать, но тот отказал, а Элан не хотела рисковать и снова выступать против мужа. Никто не желал помочь ему. Никто, кроме его ближайшей подруги – Элурии. С помощью дара бессмертия, которым наградил ее Этон, она вырастила плоды, в которых таилась вечная жизнь, и предложила их Турину. Он сорвал два. Один съел, а другой сохранил на всякий случай.
Колонна солдат медленно двинулась вперед, и путники пошли следом. Брин заметила, что сверху падает свет. Бледное беззвездное подобие неба Нифрэла озаряло расщелину, к которой они приближались.
– С этого все и началось, – продвигаясь вперед, сказала Беатрис. – Съев плод, Турин сделал свою половину, рожденную Элан – то есть тело, – бессмертной. Утратив страх смерти, он стал высокомерным. Он считал себя выше братьев и сестер и начал помыкать ими и их семьями. Безнаказанно ослушавшись приказа Этона, он провозгласил себя богом и нарекся Рексом Уберлином. Он стал тираном. Когда его брат Трилос полюбил дочь Турина Мьюриэл, Турин – не меньший эгоист, чем его собственный отец – разлучил их и запретил им когда-либо видеться снова. Трилос и Мьюриэл отказались повиноваться и решили вместе бежать. Турин узнал об их планах и в припадке гнева убил брата. Так Трилос стал первым умершим. Разъяренная убийством брата, Феррол покинула Эреб и увела свой народ. Она ушла в леса, в западные чащобы. Вскоре так же поступил и Дроум. Он отвел своих потомков на гору в форме купола на юго-востоке, где они построили новый город. Затем Мари бежала в долину реки и осела на берегах. Горюя об убитом Трилосе, Турин отпустил их. Возможно, он надеялся, что они вернутся. Но этого не произошло, а когда он узнал, что они насмехаются над ним в своих новых городах, он дополнил изобретение убийства созданием войны.
Выйдя на узкий порожек, отряд воинов стал двигаться по одному. Рассказ оборвался, поскольку все внимание теперь было направлено на переход. Брин при всем желании больше не смогла бы следить за ходом событий в повествовании Беатрис. Двигаясь боком, они прижимались спиной к отвесному утесу. Впереди в темноту уходил крутой обрыв. За узким разломом Брин едва различала противоположную стену каньона. Она услышала звук вроде
Через бездну протянулись двенадцать канатов. Дальняя сторона была ниже ближней. У нее на глазах Херкимер привязал копье к телу, затем перекинул через ближайший свободный канат кожаный ремень и обернул оба конца вокруг кулаков.
