Эра смерти. Эра империи полностью

Отыскать Брин оказалось не так сложно. Она сияла, словно маяк в ночи, и Тэш заметил, что чем ближе он к ней подходит, тем легче ему становится. Каким-то образом Брин умела облегчать его ношу – и сейчас, и всегда. Она сидела на полу возле стены, кругом были разбросаны десятки плоских табличек с символами. Она занималась этим своим «чтением». Тэш никогда этого не понимал, но знал, как это для нее важно. Пока она его не заметила, он остановился в нескольких ярдах от нее. Пройдя по пещере, он окончательно выбился из сил и решил немного передохнуть, прежде чем сделать несколько последних, самых трудных шагов, а кроме того, он хотел просто посмотреть на Брин, полюбоваться ею. Сейчас она была прекрасна как никогда. Склонившись над табличкой, она исследовала ее как глазами, так и руками.

Я никогда не заслуживал ее любви.

С некоторых пор он часто себе так говорил. Думал, это облегчит ему задачу, но нет. Мышь, загнанная в угол медведем, все равно борется за жизнь. Ему пришло на ум, что и с любовью происходит так же. Какие бы преграды ни стояли у нее на пути, любовь отказывается сдаваться. Вот почему последние несколько шагов давались ему с таким трудом, а все оправдания делались бесполезными.

– Брин? – тихо позвал он.

Она подняла голову, откинула с лица волосы и, заметив его, улыбнулась.

Не надо. Пожалуйста, не улыбайся мне.

Тэш снова ощутил боль в том месте, где когда-то была его грудь.

– Я и не думала, что снова найду эти таблички. Мы с Роан их читаем, пытаемся найти что-нибудь, что поможет нам выбраться. – Она указала на ту, которой занималась в данный момент. – Древний… существо, которое гномы выпустили из Агавы, на самом деле не был пленником. Точнее, был, но, как и мы, он был мертв. Его звали не Три, а Трилос. Понимаешь, почему я ошиблась, да? Я пытаюсь понять, как были созданы эти таблички. Порождения Этона не могут влиять на порождения Элан. Разве что… – Брин подняла висевший на шее ключ. – Наверняка я могла бы этим нацарапать что-то на камне. Интересно, у него было нечто подобное? В общем, Трилос был в Бездне, и ему удалось выбраться. Из этой пещеры, из Бездны, из загробного мира – он называл его Загробным царством. Вероятно, он единственный, кому это удалось. И он этого добился без ключа.

– Как?

– Точно не знаю. Я не могу прочесть все таблички. Трилос писал с обеих сторон, а их невозможно перевернуть или сдвинуть. Значит, есть еще много недостающих сведений, но я уже многое узнала. Видишь ли, Трилоса – эсира – убил его брат. Его смерть была самой первой.

– Эсира? – спросил Тэш. – Разве не так Фенелия назвала Феррол?

Брин кивнула:

– По словам Беатрис – это провидица-гном, с которой мы познакомились, – эсиров было пятеро: Турин, Трилос, Феррол, Дроум и Мари. Трилос умер первым и стал первым обитателем Пайра, не считая тифонов.

– Кого?

– Если верить табличкам, это были избалованные мерзавцы, обладавшие силой природных стихий. Живя на лике Элан, тифоны уничтожали все вокруг. Это одна из причин, почему Этон их ненавидел. Со временем он низверг их в Пайр. В мире Элан нескончаемые попытки тифонов сбежать до сих пор проявляются в виде землетрясений. Это они прорыли тоннель, наверное, пытались сделать подкоп наружу. Но между Элан и Пайром существует барьер, пробиться через который не сумели даже они.

– Брин, я рад, что ты нашла таблички. Вижу, какое удовольствие ты от всего этого получаешь, но я…

– О, ты даже не представляешь! – Она указала на табличку в нескольких футах от себя. – Из той я узнала, что Бездна была создана, чтобы удержать тифонов, но оковы, достаточно сильные, чтобы ограничить их, вредили эсирам, а для таких, как мы, вообще стали катастрофой, поэтому Элан создала верхний уровень Пайра. Низины Нифрэла, центральную часть – Рэл – и высокогорный Элисин. Это дало ее детям место, где они могли спокойно существовать. Впрочем, Трилос недолго был один. С началом Первой войны погибли и другие, и когда родные Трилоса присоединились к нему, он узнал горькую правду о том, что Турин наградил свою дочь Мьюриэл даром вечной жизни.

– Разве это плохо?

– Да, потому что они с Трилосом любили друг друга. Таблички заполнены его мыслями и воспоминаниями о Мьюриэл. О! Я даже нашла послание, которое передала мне Падера.

– Падера?

– Она умерла. Мы встретили ее в Рэле, и она сказала, что Малькольм просил передать мне: «Когда деревья научатся ходить, а камни говорить». Тогда я не знала, что это значит. Но я нашла это в табличках. Так в раздражении говорит Мьюриэл о том, чего никогда не произойдет. – Она замолчала и покачала головой: – Когда я думаю, как жестоко… Неудивительно, что Мьюриэл так сильно ненавидит отца.

– Не понимаю.