– Ну, Мьюриэл бессмертна, поэтому никогда не сможет войти в Пайр, но Турин убил Трилоса, чтобы разлучить их. Когда Трилос узнал, что Мьюриэл к нему не присоединится, он бросился в Бездну. В табличках не сказано почему. Может, он думал, здесь есть выход, или же надеялся, что тифоны уничтожат его. Но потом он нашел этот тоннель и тонкий барьер между мирами. Это дало ему надежду. Грубая сила тифонов не сумела пробить преграду, но Трилос нашел способ. Вместо того чтобы пробивать чудовищную дыру, он решил создать крошечное отверстие, достаточное для того, чтобы бесплотный дух смог просочиться. Но возникли две проблемы. Во-первых, ему не хватило сил проделать даже крошечную дырочку. Во-вторых, он бы все равно оказался погребен под слоями горных пород. Со временем проблемы решили гномы. Он услышал, как они копают, и воззвал к ним, пообещав в обмен на свободу тайные знания. Так он и выбрался из Пайра.
– И все это ты узнала из табличек? – Тэш уставился на разбросанные камни.
– Ага.
– Но как выбраться, ты на самом деле не выяснила?
– Ну… нет.
– И ты прочла все таблички, так?
– Все, которые смогла. Я уже говорила, что не могу…
– Брин, мне надо тебе кое-что сказать и, думаю, тебе это не понравится.
Он помолчал и облизнул губы, склонив непомерно тяжелую голову. Надо было сделать это, пока еще оставались силы.
Она повернулась к нему лицом, озарив его ослепительными лучами света. Он хотел прикрыть глаза рукой, но знал, что это не поможет, поэтому отвернулся.
– Брин, мы все пришли к согласию. Ты должна идти дальше без нас.
– Идти дальше? В каком смысле
В ее тоне послышалась резкая нотка подозрительности. Она прекрасно поняла, что он имеет в виду.
– Ты можешь подняться. Добраться до двери в Элисин. Ты можешь закончить то, что мы завершить не в состоянии.
Она покачала головой и нервно рассмеялась:
– Одна не могу. Мы все должны отсюда выбраться. Не могу же я просто оставить вас
– Тресса рассказала нам, что сказал ей Малькольм. До конца дойдешь ты,
– По-моему, Тресса страдает от…
– Посмотри на нас, Брин. Знаю, ты надеялась, что нам станет лучше, но ты ведь видишь, ничего не меняется. Наоборот, чем дольше мы здесь, тем слабее становимся. Ты должна бросить нас и…
– Нет! Роан придумает что-нибудь гениальное, или мы найдем еще один проложенный тифонами тоннель, который ничем не завален. Или…
– Брин, на все это нужно время.
– И что? У нас его навалом. Вся вечность впереди.
Тэш счел ее гнев хорошим знаком. Если бы она думала, что он городит чепуху, то рассмеялась бы, однако она возмущалась и огрызалась. Больно было видеть выражение ее лица, знать, что он ранит ее. Тэш стал остро чувствовать подобное. Он сам был как открытая рана и понимал, что делает и как из-за этого себя чувствуют другие. Жаль, что этот талант открылся у него лишь недавно. Стиснув зубы, он продолжал настаивать:
– У нас мало времени, и ты это знаешь. Если не уйдешь сейчас, потом не сможешь.
– О чем ты?
– Мы все заметили: твой свет тускнеет. Не пытайся отрицать: Бездна и на тебя действует. Сколько времени пройдет, прежде чем ты станешь как Роан, потом как я и, наконец, как Тресса?
Брин смущенно посмотрела на руки и стиснула зубы:
– Я
Она качала головой, и Тэш потянулся к ней:
– Брин, ты…
– Нет! – вскрикнула она и отшатнулась.
Сделав шаг назад, она едва не упала.
– Ты должна, – как можно мягче сказал Тэш.
– Нет, не должна. Ничего я не
– Только ты можешь это сделать. В конце концов, надо вынести отсюда ключ. Если бы речь шла только о Сури, я, может, и сдался бы, но мы говорим о судьбе всего мира. Тресса все нам объяснила.
– Возможно, Малькольм ошибается. – Она обиженно, озлобленно, упрямо поджала губы.
– Брин… – Тэш старался подобрать слова, произнести их.
Язык обратился против него. Он не хотел говорить. Не хотел, чтобы она уходила. Каждое сказанное слово резало его изнутри.
– Если я вас оставлю… – Глаза Брин увлажнились и заблестели от навернувшихся слез. – Тяжесть этого места… Тэш, она вас раздавит, расплавит, превратит вас в… Ты ничего не знаешь. Я видела
По ее щекам потекли слезы. В окружавшем ее сиянии они сверкали и лучились, словно бриллианты.
Больше всего ему хотелось схватить ее, прижать к груди и, обнимая, согласиться навеки остаться с ней. Он хотел раствориться, растаять вместе с Брин. Будь она с ним, он бы смирился со своей судьбой.
Призвав на помощь все оставшиеся у него силы, он твердо сказал:
– Тебе не место здесь, Брин. С нами… со мной.
– Не говори так!
– Это правда. Взгляни на себя. Видишь, как ты светишься? Ты заслуживаешь лучшего.
