Мать Гиффорда всхлипнула, вытирая мокрые щеки.
– Он так хотел с тобой увидеться, – сказала Брин. – Он любил тебя, хотя и не знал.
– Если он сын своей матери, – сказал Рэйт, – ему, вполне возможно, еще выпадет такая возможность.
Брин снова вытерла лицо.
– Я чувствую себя так глупо. Оказалась в таком замечательном месте и никак не могу перестать реветь.
Она снова всхлипнула и посмотрела на третью девушку. На вид та была в том же возрасте, что и Брин, когда умерли ее родители.
– Брин, – сказал Рэйт. – Это моя сестра, Дэдрия. Она уже давно хотела с тобой познакомиться. Она сказительница.
– Рада знакомству. – Брин кивнула девушке.
– Я никогда не встречала настоящего Хранителя, – сказала Дэдрия. – В нашей деревне их не было, особенно таких важных, как ты. – Девушка смущенно указала на остальных. – Я не такая, как вы. Я не совершила никаких подвигов, чтобы оказаться здесь, не заслужила свое место. Меня пригласил Рэйт.
– А так можно? – удивилась Брин.
– Конечно, – воскликнула девушка. – Разве можно быть по-настоящему счастливым, если тому, кого любишь, не позволено быть с тобой? Элисин не был бы раем, если бы это означало разлуку с любимыми.
Рэйт кивнул.
– Труднее всего убедить других принять правду. Некоторые, вроде моего отца и братьев, не понимают, как это действует, поэтому не позволяют себе войти. Другие, как, например, моя мать, не готовы. Те, кто приходит сюда сами, в некотором роде всегда здесь были. Это трудно объяснить. А я, в отличие от тебя, никогда не умел управляться со словами.
После Бездны Брин чувствовала, что понимает его лучше, чем он думает. Раньше она бы в это не поверила, но люди и в самом деле были худшими врагами самим себе. Тэш мог бы выбраться, если бы превозмог свой груз. Они все могли бы. Однако они чувствовали, что заслужили страдание. Чувство вины приковывало их ко дну.
– Нам пора, – перебила Гилиндора, положив руку на плечо Дэдрии. – Не забывай, ей предстоит неблизкий путь.
– Жаль, что ты пришла не в лучший день, – сказала Ария, когда они направились к синим горам.
– Рэйт тоже говорил, что сегодня плохой день, но я не понимаю почему, – призналась Брин.
Ария перевела взгляд на Рэйта, тот – на фрэю.
– Потому что на дворе буря, – пояснила Гилиндора.
Брин посмотрела на ясное небо.
– Не здесь, милая, – сказала фрэя. – Не здесь.
Путешествие по Элисину оказалось чудесным, и Брин перестала волноваться о бурях и о том, почему все вокруг нее вели себя так странно. Они не все ей рассказали… вернее, не рассказали вообще ничего, но, когда она видела, как все четверо смеются, поют, а порой даже пускаются в пляс, ей казалось, что беспокоиться не о чем. Лучше всех танцевала Ария, двигаясь бесстрашно и дерзко. Сестра Рэйта делала колесо. Гилиндора прекрасно пела. Брин не понимала слов, но этого и не требовалось, ведь смысла птичьего пения она тоже не понимала. Брин никогда бы не подумала, что Рэйт умеет танцевать, но он делал это замечательно. Один раз он взял ее за руки и кружил до тех пор, пока ее ноги не оторвались от земли. В воздухе Элисина разливалась радость, траву под ногами наполнял восторг, и все вокруг светилось счастьем. Но даже здесь Брин не могла избавиться от всех волнений. Этот пир не был предназначен для нее. Она здесь всего лишь гостья.
К тому времени, как они пересекли долину и вошли в предгорья, на нее начало давить осознание того, что она должна уйти. Элисин был словно уютный дом, наполненный теплом потрескивающего очага, ароматом свежей выпечки и радостным смехом друзей, но снаружи бушевала буря. Брин знала, что вскоре ей придется столкнуться с этим ужасным ураганом. А ведь тогда она будет одна.
Во время путешествия Брин обнаружила, что Элисин населен значительно меньше, чем Рэл или Нифрэл. Поначалу ей казалось, что кроме них пятерых здесь вообще никого нет, однако время от времени вдалеке на холме появлялся чей-нибудь силуэт. Гилиндора или Ария махали рукой, и им отвечали. Брин следовало бы поинтересоваться, кто эти незнакомцы, и не пренебрегать обязанностями Хранителя, но мысли о буре не покидали ее. Она затихла, ее спутники тоже молчали, давая ей возможность спокойно предаваться размышлениям.
Брин пришла на ум мысль о несовершенстве каждого из загробных царств. В Рэле царил покой, но там было однообразно и уныло. Нифрэл щекотал нервы, но был преисполнен страхом, насилием и жестокостью. А радостный и яркий Элисин страдал от осознания того, что повсюду за его пределами царит боль. Подобные сожаления были специально созданы для тех душ, что в нем оказывались.
Брин казалось, что она смутно догадывается, как собрать эти осколки воедино и какую форму все должно принять, вновь став целым. Однако каких неимоверных усилий это потребует!
