Эра смерти. Эра империи полностью

Дело не в том, что в обычной жизни магия такая уж редкость. Возможно, на нее просто не обращают внимания, ее не замечают.

– Турин развязал Первую войну против нас, его братьев и сестер, – начала Мари мягким, но зловещим голосом, который захватил внимание всех собравшихся. Брин представила, что даже птицы на улице – те, кто были неподалеку – замерли и прислушались. – Нашему отцу, Этону, не понравилось то, что он увидел. Это подтверждало его правоту. Но вместо матери, нас или Турина он покарал Элурию. В своей бесконечной мудрости он определил, что вина лежит на ней, ибо она даровала Турину вечную жизнь. Она нарушила закон, посему он обрушил свой гнев на нее.

– Что он сделал?

– Этон отрекся от нее. Отвернулся от нее. – Мари сложила руки, прижав кончики пальцев к губам. При этом остатки света, сочившегося сквозь ткань занавесок и из других комнат, погасли, погрузив все в полную темноту. – Элурия рыдала и молила о прощении, но Этон отказался ее слушать. Он запечатал ее в камне, отрезав от своих даров: дождя, тепла и света.

Они сидели в темноте, и лишь неяркое мерцание угольков в очаге освещало их лица. Все взгляды были устремлены на Мари. Снаружи птицы и правда перестали щебетать. Ветер в листве затих. Весь Элисин замер, пока Мари рассказывала, а ее голос тем временем стал ниже и громче.

– Турина было не остановить. Он объявил себя Великим Королем. Его войска – многие из тех, кто присягнул Рексу Уберлину, – вырвались из Эреба и осадили наши города. Война набирала обороты. Первой он убил Феррол и превратил ее смерть в зрелище. Видите ли, она первой обратилась против него после смерти Трилоса. Турин унизил Феррол перед стенами ее же города. Затем заставил ее смотреть, как горит город и погибают ее потомки. – Мари закрыла глаза, и в свете угольков Брин увидела на ее лице выражение боли. – Следующим был Дроум. Уберлин разгромил его, и хотя к нему он был менее жесток, он все же убил Дроума. К тому времени как Рекс Уберлин подступил к моим укреплениям, он уже устал и милостиво даровал мне быструю смерть. Думаю, потом он сожалел об этом. Полагаю – да, я даже тогда была в этом уверена, – он не хотел меня убивать. Я была его младшей сестрой. Но к тому времени он уже избрал тропу, с которой не мог свернуть. Пройти по ней обратно нельзя. Тогда он не знал о судьбе Элурии. Он был слишком занят нашим умерщвлением. Когда все его братья и сестры оказались мертвы и заточены в Пайре, он обратил внимание на то, что осталось от их детей, бежавших по морю на запад. Преследуя потомков Феррол, он обнаружил Священную рощу и узнал, что сотворил Этон. Тогда Турин бросил вызов собственному отцу. Он пошел войной на само небо.

Мари замолчала. Снова опустив руки на колени, она безмолвно глядела в пол.

После продолжительной паузы Брин спросила:

– Что произошло?

Мари печально улыбнулась:

– Истинная Хранительница. Я бы хотела рассказать тебе, дитя мое, но я не знаю. Меня там не было. К тому времени я уже умерла. – Мари слегка усмехнулась, словно добрая тетушка, некогда бывшая очень непослушным ребенком. При этом в комнате стало светлее. – Чтобы услышать окончание истории, тебе придется обратиться к первоисточнику. Ты должна войти в Священную рощу.

– Но ты знаешь… ты знаешь, что произошло.

– Я слышала об этом. Все слышали. Загробный мир полон сплетен. Вот чем занимаются мертвые: мы распространяем слухи. Мы часто говорим о том, что надо было сделать, что должно было произойти и что, по мнению некоторых, произошло на самом деле. Но мы здесь, и невозможно отделить правду от домыслов. Будет лучше, если ты услышишь историю из уст того, кто действительно там был.

– Кто же это?

На губах Мари снова заиграла шаловливая улыбка. Она встала и раздвинула шторы.

– Мари знает, как мотивировать Хранителя, не правда ли? – сказал Рэйт, когда уютное помещение вновь наполнилось светом.

– Но ты можешь хотя бы рассказать, почему твой мир так прекрасен, а Феррол остается там… ну, там, где она сейчас?

– Нифрэл – не наказание. – Мари села на место. – Это то же самое, что спросить, почему ты не убираешь волосы назад, как делает кто-то другой, даже если думаешь, что им это ужасно не идет. Дроуму мир всегда представлялся тем или иным, черным или белым. Когда, будучи детьми, мы все уходили в лесные дебри, он всегда оставался на поляне. Вернувшись, мы обнаруживали, что он соорудил фигуру из веток или домик из палок. Он был счастлив, большего ему не требовалось. Феррол всегда была умной, высокомерной и неуверенной в себе. Она восхищалась старшими братьями, но при этом злилась на них, полагая, что им достается вся слава. Если бы Турин не затеял войну, это наверняка сделала бы она. Для нее Нифрэл настолько близок к совершенству, насколько это возможно.

– А ты? – спросила Брин. – Разве ты не ненавидишь брата за содеянное?

Мари посмотрела в окно, на далекую точку на горизонте.