– Благодарю тебя, Мовиндьюле. Я, как и все мы, понимаю, что это вряд ли было легким решением или обычной прогулкой. Погода соответствует ситуации, не так ли? – Она встала и повернулась к аудитории, торжественно сложив руки перед собой. – Все мы прошли через страшную бурю и собрались здесь сегодня, потому что поняли, что наш мир в чудовищной опасности. – Запрокинув голову, она указала на изображения Гилиндоры Фэйн и Каратака на потолке. – Моя прапрабабка уберегла наш народ от ужасной катастрофы и привела его сюда, чтобы создать лучшую жизнь. В юности Гилиндоры фрэи воевали с фрэями и делали это с большой страстью. Нашим существованием управляли смерть и разрушение, пока Каратак не нашел Гилиндору на берегу речушки, где она плела корзины. Он назвал ее «последней добродетельной фрэей». Ее, не имевшую желания править, он избрал первым фэйном нашего народа, ибо знал, что она сумеет вывести народ из тьмы в новое, мирное будущее. Памятуя об этом, мы и собрались здесь сегодня.
Обогнув свое кресло, Имали обеими руками сжала спинку.
– На это место была выбрана представительница племени нилинд. Не могучий воин-инстарья, даже не набожный умалин, но скромная мастерица из сословия ремесленников. Нижайшую из нас признали самым лучшим кандидатом, поскольку в ней не было ни превосходства, ни тщеславия. – Имали скромно улыбнулась: – Не считая корзин, которые она плела. Мне говорили, в этом отношении она была чрезвычайно заносчива.
На обычном заседании Аквилы это шутливое замечание, возможно, вызвало бы дружный смех, однако нынешней ночью лишь на некоторых лицах появились смущенные улыбки.
Имали опустила руки.
– Своим успехом Гилиндора была обязана истинному таланту воспринимать всех фрэев как членов семьи. Ее справедливость и понимание позволили ей основать Эстрамнадон и этот совет. Она понимала: для того чтобы управлять, ей нужна помощь. Последние фэйны забыли об этом, ибо никогда не имели преимущества в виде плетения корзин.
Куратор обошла кресло и встала перед ним.
– Дух Гилиндоры Фэйн покинул Лесной Трон. В результате нашему народу грозит истребление. Тех, кто когда-то правил всем известным миром, поставило на колени высокомерие, гордость и собственные традиции, которые связывают нам руки. – Говоря это, она не сводила взгляда с Волхорика.
Верховный жрец нахмурился и обеспокоенно поерзал на стуле.
– Законы, которые даровал нам Каратак вместе с божественным рогом, были даны и приняты как средство спасения от самих себя. Теперь эти же самые законы могут привести к нашему падению. Слепо следовать им в лучшем случае глупо, а в данной ситуации и вовсе самоубийственно. – Она хлопнула руками по бедрам. – Фэйн Лотиан убивает нас. Сначала он отказался допустить представителей инстарья до этого августейшего собрания. Он оставил все племя в изгнании и отвратительным образом убил их вождя. Это был знак не только для инстарья, но и для всех нас. Фэйн показал, что дух Гилиндоры Фэйн мертв, ее рог больше не нужен, ибо лишь миралиит отныне может занимать этот деревянный трон. В своем высокомерии он возвысил собственное племя над остальными, посеяв раздор и недоверие. Когда рхуны обнаружили, что миралииты не боги, он пожелал уничтожить их.
Она со вздохом склонила голову, затем снова подняла ее и обратилась к собравшимся:
– Что ж, его действия нельзя назвать успешными, не правда ли? Всем здесь знакома боль утраты близких, что погибли во время бесполезной войны Лотиана с рхунами. Совсем недавно Смерть была незнакомкой, редким и удивительным гостем. Теперь же она таится в каждой тени, в каждой неспетой песне, в каждом замершем звуке шагов. Все мы сидели здесь и слушали заверения Лотиана, что смерть Амидеи спасет нас. Однако несчастная погибла напрасно. Погибла ни за что, и ее кровь обагрила его собственные руки. А сейчас наш фэйн приказал разорвать на части миралиитские семьи. Чтобы сотворить драконов, он приказывает матерям убивать детей, мужьям казнить жен, друзьям уничтожать друзей. Что за безумная идея убивать тех, кого мы любим? Врага, который грозит нам уничтожением, не сдерживают берега Нидвальдена. Он сидит на Лесном Троне.
Она вздохнула и снова сложила руки перед собой.
– Мы можем оставаться глупцами и потакать фэйну – или же проявить храбрость, подобно мастерице, что плела корзины.
Имали села, и в наступившей тишине в зале стал слышен вой зимнего ветра.
Затем поднялась Макарета.
– Чтобы сражаться с миралиитами, нужен миралиит, – сказала она, – и всем известно мое отношение к фэйну. Я сделаю все, что нужно, но не думаю, что в одиночку справлюсь с Синной, Сайлом и Лотианом.
Имали как будто задумалась над этим, а Мовиндьюле погрузился в размышления о странности услышанных речей.
