Фигура, которой Мовиндьюле не заметил – как, очевидно, и все остальные, – поднялась из темноты на балконе и приблизилась к освещенному поручню. Как и другие, фрэй был одет в темный зимний плащ, на сей раз – с серебряной каймой. Остановившись у поручня, он откинул капюшон.
При виде лица Вэсека у Мовиндьюле перехватило дыхание.
Вэсек тихо кашлянул, привлекая всеобщее внимание. Головы повернулись в его сторону. Мовиндьюле ожидал услышать испуганные крики, увидеть, как многие бросаются бежать, хотя знал, что это бесполезно. Вэсек слишком умен. Наверняка Айрентенон уже окружен. Снаружи ждет Синна и кто знает сколько еще фрэев.
Мовиндьюле вспомнил, как Вэсек говорил ему: «Хотел узнать, не доходили ли до вас известия о возрождении Серых Плащей».
Возможно, все это время Вэсек подозревал его и следил за ним и Макаретой.
Однако, к вящему удивлению Мовиндьюле, все оставались на своих местах. Похоже, никто даже не испугался.
– Она права, – сказал Вэсек. – Макарете понадобится помощь. Ей нужен тот, кто может подойти близко, кого фэйн не заподозрит в измене –
Все внимание обратилось на Мовиндьюле, а тот почувствовал себя заблудившимся в невообразимом мире. В заговоре участвовала вся Аквила. И Вэсек тоже.
Макарета коснулась руки Мовиндьюле. Это придало ему смелости. Он встал, ощущая на теле тяжесть плаща. Он не знал, что сказать, до тех пор, пока не заговорил.
– Он мой отец.
– Он тиран, – ответил Вэсек. Его голос падал сверху, исполненный непривычных эмоций и поразительной властности. – Из-за него нас всех ждет гибель.
Мовиндьюле всегда считал, что титул Мастера Тайн означает, что Вэсек досконально осведомлен о чужих личных делах. Так и было, однако неожиданностью оказалось то, что Вэсек хранил собственные тайны.
– Но он еще и фрэй, – сказал Мовиндьюле. – Если бы я… – Он не смог заставить себя произнести это вслух. – Если бы я сделал
Имали бросила взгляд на Волхорика, и тот встал не более охотно, чем сам Мовиндьюле.
– Будучи верховным жрецом племени умалинов и духовным вождем всех сословий Эриана, смею заверить, что подобный конец правления фэйна Лотиана будет одобрен Господом Ферролом. Своими действиями ваш отец показал, что отрекся от трона, нарушил обеты, данные своему народу и богу. Убив Амидею без справедливой причины и заставив других убивать родных, он лишился защиты, которую дает Закон Феррола. Вы не навлечете на себя гнев Феррола, если совершите сие деяние, ибо в глазах Господа нашего Феррола вы всего лишь казните преступника.
– Ну вот, – заявил Эрмон из племени гвидрай. – Вас ожидает не гнев Феррола, а его благословение.
– Это подвиг, – заговорила Имали. – К тому же после свержения Лотиана трон достанется
Старшие советники хором ответили:
– Да.
Мовиндьюле по-прежнему стоял, по-прежнему держал Макарету за руку, по-прежнему раздумывал.
– Стоит упомянуть еще кое-что, – небрежно произнесла Имали, опираясь на подлокотник кресла и скрестив ноги под теплым плащом. – Тайну, не известную, скорее всего, даже Вэсеку, поскольку все присутствующие бережно хранили ее много лет, как и предписано законом. Теперь я нарушу этот обет, ибо как куратор считаю, что ситуация обязывает, не говоря уже о том, что нет смысла защищать тех, кто уже мертв. – Она сосредоточила внимание на Мовиндьюле. – После смерти твоей бабушки, Фенелии, я как куратор и Волхорик как хранитель согласились дать Зефирону, вождю инстарья, возможность бросить вызов твоему отцу. Мы поступили так, потому что нам было неловко от того, что целое племя фрэев было лишено права голоса в Аквиле, а следовательно, и права донести свое мнение до фэйна. Мы чувствовали, что такова воля Феррола. Все кончилось не так, как мы рассчитывали.
– При всем уважении, – ответил Мовиндьюле, – все это мне уже известно. Я при этом присутствовал. Я видел бой.
– Верно, однако ты не знаешь того, что известно лишь советникам, наделенным правом голоса.
– Чего именно?
– Был еще один кандидат. Ему отказали.
Мовиндьюле покачал головой:
– Кто?
– Гриндал из племени миралиитов.
