Эра смерти. Эра империи полностью

И тогда Мовиндьюле ощутил холод. Не просто озноб, не просто дрожь, вызванную ледяным ветром. Холод шел изнутри. Появилась боль, словно от голода в пустом желудке, но шла она откуда-то из неведомых глубин. Опустошающая ледяная зима захватила то священное пространство внутри Мовиндьюле, которое не было связано с частями его тела. И теперь это пространство опустело, словно погасло некое вечное пламя.

Закон Феррола!

Прижав дрожащую руку к груди, Мовиндьюле посмотрел на отца, на все еще дымившееся тело. Затем он повернулся и стал искать глазами Волхорика. Верховный жрец в тяжелом развевающемся плаще бежал к двери.

– Стой! – вскричал Мовиндьюле.

Схватив воздух руками, он сковал ноги верховного жреца. Старик рухнул, следовавшим за ним фрэям пришлось перепрыгивать через него или обегать его стороной. Один из них неуклюже наступил Волхорику на руку. Жрец вскрикнул и, схватившись за покалеченные пальцы, перевернулся на спину. Когда он увидел, что на него смотрит Мовиндьюле, лицо его исказилось от ужаса.

Все знали, что я собираюсь убить Лотиана, так почему же он меня так боится?

И тут его осенило. Он осознал, участником какого представления его сделали.

– Ты мне солгал! Ты знал, что я лишусь души, и солгал! – закричал Мовиндьюле Волхорику.

Услышав треск и шипение, он обернулся. Ветер шевелил остатки сожженной плоти, все еще смутно сохранявшие очертания тела фрэя. Глядя на них, Мовиндьюле в полной мере осознал всю тяжесть содеянного.

Я нарушил Закон Феррола. Я больше не фрэй. Но я же фэйн! Разве может предводитель детей Феррола не быть фрэем?

Мовиндьюле старался не вдыхать тошнотворный запах – сладкий, гнилостный, мясной. Вонь была настолько сильной и насыщенной, что, попробовав дышать ртом, он ощутил ее на языке. Подойдя к обуглившемуся трупу, он сорвал с головы отца корону, отчего почерневшее лицо, будто в знак протеста, задрожало. Мовиндьюле надел корону и воскликнул:

– Теперь я – фэйн!

Немногие оставшиеся в Айрентеноне фрэи замерли, временно забыв о бегстве. Все взгляды обратились в его сторону, и на каждом лице читался ужас. Почти на каждом.

Имали, до той поры не покидавшая своего места, встала.

– Ничего подобного, – сказала она, разглаживая складки на пурпурно-белой ассике.

– Ну разумеется, я – фэйн! – закричал он. – Мой отец мертв. Значит, фэйн – я!

Имали покачала головой. Теперь он наконец распознал снисхождение в знакомом ему менторском выражении ее лица.

– Фрэй не может убить фрэя. А ты это сделал. Ты нарушил Закон Феррола, следовательно, ты больше не фрэй. Ты не можешь стать фэйном.

Мовиндьюле резко повернулся и ткнул пальцем в сторону Волхорика. Тот все еще был пригвожден к полу Искусством.

– Он сказал, это исключение. Он говорил, Лотиан уже утратил статус фрэя и может быть убит без последствий.

– Это так, – согласилась Имали. – Но, как ты уже сам сказал, он солгал.

Мовиндьюле бросил взгляд на жреца, который пытался доползти до двери, пользуясь только руками. Затем он посмотрел на Имали:

– Значит, ты тоже все знала! Знала, но все равно убедила меня это сделать? Почему?

– Потому что мы не можем вечно оставаться под властью миралиитов, а нам грозило пойти именно по этому пути. – Имали говорила тем мощным, властным голосом, которым всегда произносила речи перед Аквилой. – Не это задумывала Гилиндора – моя прабабка. Миралииты пытались уничтожить Феррола и заменить его собой. Сегодня мы вновь возведем на трон нашего бога и восстановим законы, соответствующие его воле. В рог протрубит достойный фрэй, тот, кто…

– Рог! – выпалил Мовиндьюле. – Вот оно! Гриндал говорил, что в Законе Феррола есть лазейка, и фэйн фрэев должен быть фрэем. Если я подую в рог и переживу вызов, я буду восстановлен. Если я это сделаю, я стану фэйном. Где рог?

Имали замялась. Мовиндьюле видел, что об этом она не подумала. Впервые она казалась по-настоящему обеспокоенной. Имали покосилась на Волхорика, который продолжал ползти по полу.

Мовиндьюле резко поднял кулак, и два ряда мраморных кресел по левую сторону от Имали врезались в стены, расколов камень.

– Моя сила велика, Имали! – Мовиндьюле окинул ее гневным взглядом. – За всем этим стоишь ты, не так ли? Все наши беседы… – Он усмехнулся, осознав всю глубину ее предательства.

Она годами обманывала Мовиндьюле. – Ты лишь изображала уважение. Притворялась, что помогаешь, а на самом деле манипулировала мной, чтобы я совершил это. – Мовиндьюле раскрыл рот, не в силах поверить. – Я спас тебя! – Он указал на дальнюю стену. – Во время нападения Серых Плащей все это здание готово было обрушиться, и именно я спас тебя!

Имали была подобна мраморной статуе. На лице ее не отразилось ни намека на угрызения совести, ни следа сочувствия.

– Ты спас себя. Или ты забыл, как сказал мне это? Я лишь помогла разжечь пламя твоих собственных амбиций. Ты не тот, кто нам нужен на троне.