Эра смерти. Эра империи полностью

– Элисан, – ответил Нифрон. После этого он так долго молчал, что до слуха Персефоны донесся треск упрямо поддерживаемого Хэбетом костра, непрерывно посылавшего искры в темное небо. Наконец Нифрон поджал губы и добавил: – Великаны оторвали ему руки и еще живым посадили на шест, превратив его в грэнморское боевое знамя.

Его монотонный голос нарисовал ужасающую картину, но Персефона держалась стойко, стиснув зубы. Руки у нее не дрожали.

– Я отправил его… приказал ему идти на север к великанам, чтобы убедить Фургенрока помочь нам.

– Знаю, – сказала она.

Казалось, он не расслышал.

– Я считал, он лучше всех подойдет для этого. Он со всеми ладит… ладил, хорошо разбирался в характерах и был весьма красноречив. Более мудрого фрэя я не знал. Он был идеальным посланником. Я не сомневался, что ему удастся убедить их. – Тогда он посмотрел на нее. В его тусклых глазах отражались отсветы костра. – Не получилось.

С глухим, пустым звуком он вытянул из бутылки пробку.

Персефона вспомнила ночь, когда они пили в память о Тэкчине и всех тех, кто ушел в болото. Тогда Нифрон вел себя оживленно – по-своему – и носил классическую маску храброго воина. Он шутил, улыбался, поддерживал легкий, непритязательный разговор. Именно так – и с бутылкой эривитье – Нифрон оплакивал погибших.

Сейчас он держался иначе.

Нифрон злился, но при этом выглядел опечаленным и как будто пребывал в смятении, что было ему совсем не свойственно. Задумавшись, Персефона вспомнила, что Нифрон часто следовал советам Элисана, спрашивал мнение старшего фрэя.

– Он был тебе как отец. Правда? – спросила она.

Поразмыслив, Нифрон сказал:

– Нет. Зефирон был мне как отец. Элисан был лучше. Он был… – Нифрон замолчал, подняв палец, пытаясь ухватить мысль, затем покачал головой. – Для этого нет подходящего слова. Ни во фрэйском, ни в рхунском, ни даже в дхергском. Некоторые вещи просто невозможно описать словами. Наверное, это…

Вдруг он резко повернул голову в сторону и открыл рот от удивления.

Проследив за его взглядом, Персефона не увидела ничего необычного. Нифрон смотрел на северо-восток, в сторону леса и реки. Дурной знак. Слух у фрэев был лучше, чем у людей, а зрение острее. Она подняла глаза к верхушкам палаток.

Драконы? Он их услышал? Возможно, через минуту я их увижу? Мы все вот-вот умрем?

Персефона взяла себя в руки, готовясь услышать звук кожистых крыльев и ощутить жар огня.

Ничего не происходило.

Она взглянула на Драконий холм. Гиларэбривн был по-прежнему там.

Если приближаются драконы, он бы, конечно, заметил и встал. Даже если бы угроза заключалась всего лишь в наступлении войска фэйна, он бы поднял голову.

– Нифрон, в чем дело? – спросила она.

– Рог, – сказал он. – Кто-то протрубил в рог.

– Что ты имеешь в виду?..

Послышался топот ног по снегу. Повернувшись, Персефона увидела приближавшихся к ним Сикара, Эри и Энивала. Последний на ходу накидывал плащ.

– Рог! – воскликнула Эри.

Эри особенно выделялась среди фрэев Драконьего лагеря, поскольку была женщиной и происходила не из инстарья. Эри принадлежала к племени асендвэйр. В отличие от других гражданских фрэев из Алон-Риста, она не поехала в Мэредид, и Персефона подозревала, что она с кем-то делит постель. Очевидной кандидатурой был Энивал, но Персефона не списывала со счетов никого, в том числе и Нифрона.

– Ули Вермар подошел к концу, – объявил Энивал.

С другой стороны к ним подошли Порик и Плимерат. Эти два фрэя были полной противоположностью друг друга: Порик – низенький, брезгливый и претенциозный, а Плимерат – высоченный, улыбчивый и спокойный.

– Лотиан мертв, – заметил Сикар.

Все они в потрясении посмотрели на восток.

– Как думаете, от чего он погиб? – спросил Порик.

– Его кто-то убил! – с не свойственной ему горячностью воскликнул Нифрон.

Его гнев озадачил Персефону. Он никогда не выказывал подобных эмоций, хотя и особых причин на то не было. Следующие слова Нифрона приоткрыли завесу тайны.

– И этот кто-то – не я.

Энивал продолжал мрачно вглядываться в темную зимнюю ночь.

– Не понимаю. Кто посмел нарушить Закон Феррола? И зачем сменять Лотиана сейчас, когда преимущество на его стороне?

– Может, его сожрал один из его собственных драконов? – предположил Плимерат.

Персефона приняла было его слова за шутку, но никто не рассмеялся, даже не улыбнулся. Ей тоже было не до смеха.

– Не понимаю, что происходит. Вы все слышали какой-то рог? Я ничего не слышала.