– А
Мовиндьюле глубоко вдохнул, вбирая в себя силу окружающих, силу спящих снаружи деревьев, силу полыхающего в жаровнях огня. Вытянув руки, он стал пробивать дыры в стенах. Он сорвал балкон, и тот с грохотом обрушился на пол. Весь Айрентенон содрогнулся и застонал.
– Хватит с меня традиций! – Он напрягся и уничтожил очередную колонну, поддерживавшую купол, и весь потолок угрожающе покосился. – Конец старым обычаям! – закричал он. – Я – фэйн, если не по закону, то по праву силы. Все вы либо будете служить мне, либо умрете. Так, где этот рог?!
Имали не ответила, но устремила взгляд на Волхорика.
Мовиндьюле взмахнул рукой, и жрец пролетел по полу к принцу. Старик весь сжался. Вокруг него беспорядочно клубились плащ и одежды. Мовиндьюле сначала решил, что он съежился от ужаса, но теперь начал подозревать, что это не так. Основной обязанностью блюстителя было беречь рог и по первому требованию преподнести его куратору. Имали хотела бы провести свою коронацию по всем правилам. Мовиндьюле дернул за нити плетения, управляя Волхориком, словно марионеткой. Он развел в стороны его руки и, подняв жреца, заметил у него на плече ремень, а сбоку, глубоко в складках одеяния – какую-то выпуклость.
Мовиндьюле жестом велел жрецу подойти. Волхорик двигался так, будто каждым взмахом руки принц физически подталкивал его. Мовиндьюле вынудил жреца собственными руками снять одежды, обнажив висевший на боку рог. Принц никогда еще его не видел. Большинство фрэев ни разу не видели реликвию, хранимую Аквилой. Но они слышали его. Стоило кому-либо протрубить в рог, как все фрэи, где бы они ни находились, слышали его зов. Мовиндьюле всегда представлял его как инкрустированное драгоценными камнями сокровище.
– Принеси его мне, – приказал Мовиндьюле.
Жрецом больше не нужно было управлять с помощью Искусства. Он подошел и подал рог принцу. Они с Имали переглянулись, и их лица исказились от страха.
– Не получится, – сказал Волхорик. – Вы больше не фрэй. Рог действует лишь в руках потомка Феррола, а вы преступили закон. – Смелые слова были сказаны полным надежды голосом, будто он не столько делал заявление, сколько выражал пожелание.
– У меня больше нет души. В этом ты прав. – Принц зловеще улыбнулся. – Но у Гриндала была теория, что для того, чтобы воспользоваться рогом, требуется лишь капля фрэйской крови, а в моих жилах ее предостаточно. Проверим-ка, кто прав – ты или Гриндал.
Он поднес рог к губам и протрубил.
Под ногами Персефоны хрустел снег. Колеса телег утрамбовали тропы между квадрантами Драконьего лагеря, полуденное солнце растопило снег, а ночью все вновь замерзло и покрылось льдом. Каблуки Персефоны цеплялись за ледяную корку, помогая ей не упасть.
Персефона ежедневно обходила каждый квартал, выслушивая жалобы и выясняя, что кому нужно. Когда речь заходила о нараставшем беспокойстве из-за драконов Лотиана или об ухудшающейся погоде, она ничем не могла помочь, но иногда людям становилось легче, если им просто давали выговориться. Трудности можно перетерпеть, если знаешь, что ты не один и кто-то ценит твои жертвы. Персефона обучилась этому, будучи супругой вождя, и отточила умение сочувствовать, став кинигом. Иногда достаточно было просто выслушать человека.
Завершив обход, она вернулась в центр лагеря, где в палатке ее ожидал Нифрон. В руках он держал знакомую бутылку.
– Кто? – спросила она, зная, для чего предназначен этот сосуд.
