Эра смерти. Эра империи полностью

Персефона давно усомнилась в том, что Малькольм – обычный человек. Если он нечто большее, возможно, все, что происходило с ее народом, для него – лишь развлечение. Она пыталась совместить того Малькольма, с которым познакомилась раньше, с нынешним, с тем, кого видела сейчас. Они казались такими разными, но, может быть, она просто не присматривалась.

Именно он ударил Арион камнем по голове. Остальные были слишком напуганы. Даже фрэи не могли противостоять ей, но Малькольму удалось одолеть Арион, которая была так могущественна. Почему это никому не показалось странным?

– Что значит твое «не целиком»? – Ее голос поднялся на октаву выше тона, которым, как ей казалось, пристало говорить кинигу.

Малькольм вздохнул:

– Ты видишь это поле, так? Можешь сказать мне, куда упадет каждая снежинка? Или сколько их всего? Тебе известно их отношение друг к другу?

Она ошеломленно уставилась на него. Не это она хотела услышать. Она хотела, чтобы он сказал: в конце концов все будет хорошо. Всякую чепуху о снежинках она точно слушать не собиралась.

– По последним докладам у фрэев, – она сделала вдох, – десятки драконов. Их заметили люди Эдгера. Они также собирают войска на нашем берегу Нидвальдена. Они не станут дожидаться весны, Малькольм. – Она указала в сторону Харвуда. – Все разведчики утверждают, что фрэи готовятся к зимнему наступлению. Завтра на опушке леса может появиться фрэйская армия. – Она показала на деревья у подножия холма. – Малькольм, мы не выстоим против десятков драконов. – Она посмотрела на спящего колосса рядом с ними. – Против одного – может быть; если повезет, против двух. Но не против десятков. Если мы отступим, то хотя бы выйдем за пределы их действия. Если мы уйдем за Алон-Рист, наш дракон все еще сможет защищать нас, а десятки чудовищ Лотиана окажутся бессильны. Новому фэйну придется создать еще.

– Если вы уйдете, то проиграете войну.

– Как? Объясни мне. Как?

Он на мгновение задумался, затем посмотрел на звезды:

– Поразительно, сколь многое зависит от времени. От того, что ты находишься тут, а не там, в определенный момент, меняется весь мир. Это происходит постоянно. Превосходный пример: Рэйт и его отец оказались у слияния рек именно тогда, когда там были Шэгон, Мэрил и я.

Персефону выбило из колеи упоминание имени Рэйта так близко к гиларэбривну, но чудовище и ухом не повело, продолжая притворяться – как она подозревала – спящим.

– Так много событий связаны с тысячами других – вот еще одна причина, почему нельзя быть совершенно уверенным в будущем. Однако существуют ключевые точки, моменты, когда пересекается столь много путей, что закрывать глаза на рисунок просто глупо. Даже малейшее изменение узора этих значимых пересечений может привести к резкому изменению хода истории. Бывает, что необходимо стоять неподвижно, пока снаряд, который как будто вот-вот уничтожит тебя, падает на расстоянии миллиметра. Мы приближаемся к одному из таких моментов. Это пересечение настолько значимо, что, я уверен, даже ты это чувствуешь. Поэтому ты решила испытать меня, явившись сегодня на этот холм. Ты нервничаешь и волнуешься.

– Проклятие, еще бы! Я и правда это чувствую. Вот-вот произойдет что-то ужасное. – Персефона нахмурилась, крепче обхватив себя руками. – Просто… мне страшно.

Он кивнул:

– Просто знай: мы должны быть здесь, когда она вернется, и Нифрон тоже. Именно здесь. – Он указал себе под ноги. – Мы не можем позволить себе дрогнуть. Время решает все.

– Время для чего? И кого ты имеешь в виду… Она?

Он опустил глаза:

– Снежинки, помнишь?

– По-моему, ты говоришь так туманно, потому что не хочешь отвечать.

– Ну, ты сказала, ложь не поможет, так что…

Персефоне хотелось кричать. Он так… так раздражал ее. Знания – любые знания – были бы полезны. Она схватилась руками за голову и едва не закричала, но, обратив внимание на дракона, передумала давать волю чувствам. Она сжала кулаки и встряхнула ими.

– Мне просто нужно, чтобы ты меня немного успокоил, вот и все.

– Это хорошо, потому что в данную минуту немного – это все, что я могу предложить.

– Так сделай это.

Он кивнул:

– Я видел белую волчицу в Эстрамнадоне.

– Кого ты видел? – Онемев, она уставилась на него. – Не понимаю.

– Насколько я могу судить, Брин вот-вот завершит свой поход. Пока она этого не знает, но у нее осталось очень мало времени. Если все пойдет так, как я предвидел – учти, теперь уже очень сложно предугадать, – всего лишь несколько минут, может, даже секунд определят разницу между успехом и провалом. Если, когда Брин вернется, нас здесь не будет, все пропало. Пропало гораздо больше, чем ты способна себе представить. Такая неудача может уничтожить столетия тяжелого труда.

Персефона пристально смотрела на него. Ей хотелось верить, но судьба целого мира зависела от слов одного человека.

– А как же остальные?

Малькольм промолчал.