Эра смерти. Эра империи полностью

Но ведь я вырвался из Приюта Пропащих. Как мне это удалось?

Он попытался вспомнить, но на дне Нифрэла трудно было даже думать, и постепенно становилось все труднее.

После чудесного полуночного забега через стоянку фрэев Гиффорда славили как героя, но спасло его не это. Вполне возможно, рано или поздно он снова превратится в обычного калеку. Проходя мимо, люди по-прежнему будут ему улыбаться, но в глазах их отразится привычная неловкая печаль. Со временем они забудут о его подвиге; забудет и он сам. Но, когда это произойдет, у него по-прежнему останется Роан, а больше ему ничего не нужно.

По утрам, когда он не мог встать без посторонней помощи, когда мочился в постель или не мог подобрать слово без звука «р», чтобы выразить, что ему нужно, рядом с ним была она. А по ночам, когда он сомневался в себе, и воспоминание о его героическом подвиге скрывалось в тумане, ему достаточно было лишь коснуться ее. Доказательством его спасения и наградой за подвиг служило то, что она перестала вздрагивать от его прикосновения. Роан спасла его; в этом он ни капли не сомневался.

Почему я не могу сделать то же самое для нее?

Все четверо сбились в кучу, словно пытавшиеся согреться щенки. Гиффорд протянул руку к Роан, которая прижималась к его спине. Он хотел почувствовать ее плечо, но не нашел ничего. Гиффорд сел и осмотрелся, ожидая увидеть ее в другой части пещеры, но нигде в тусклой пустоте не было ни следа Роан.

В смятении он уставился на пустое место, где раньше лежала Роан.

Куда она могла деться?

Гиффорд заставил себя подняться и ощутил странную тяжесть, давившую на плечи и тянувшую его вниз. Эта ноша, этот груз безысходности и отчаяния были ему знакомы. И сейчас он смирился с ними, как всегда мирился при жизни, будучи калекой. Чувство безнадежности и трудности, которые он испытывал, когда стоял или ходил, были привычными, как старая обувь.

– Я скоро вернусь. Пойду поищу Роан, – сообщил он Тэшу и Трессе, решив, что они опечалятся, лишившись его света, хоть тот и стал совсем тусклым.

Но ведь остаться в полной темноте было бы еще хуже. Правда, ни один из них не ответил. Гиффорд жалел, что не может подбодрить их перед уходом, дать им каплю надежды, но ему нечего было сказать.

Он терялся в догадках, почему Роан ушла и куда она вообще могла пойти. Быстро обойдя пещеру, он перешагнул через таблички, разбросанные на полу возле задней стены.

Где же ты?

Логика подсказывала, что ему не о чем беспокоиться. Бездна – это безграничная пустая земля. Ничто здесь не могло…

Ивер! Это имя молнией сверкнуло у него в сознании.

Беспокойство переросло в страх, а затем и в ярость. Исходивший от Гиффорда свет сделался ярче, когда он покинул пещеру. Преодолев черный тоннель, он вышел к скалистым утесам. Под ногами похрустывала изморозь. Он искал вход в логово Ивера, силясь вспомнить, в какой именно нише резчик обустроил себе жилище.

Как давно ее нет? Неужели Ивер просто пришел и похитил ее? Как я мог этого не заметить? Я так крепко сплю? И Роан тоже? А почему мы вообще спим?

Гиффорда злила неспособность вспомнить, где расположен вход в пещеру Ивера. Его все больше охватывала ярость. Он стиснул кулаки и вдруг обнаружил висевший на боку меч – тот самый, что Роан выковала для него в Алон-Ристе. Во время падения доспехи исчезли, но меч остался.

Неужели он все это время был со мной?

Как-то не верится… Но сейчас он был рад, что меч при нем.

Голоса.

Гиффорд круто развернулся и устремил взгляд на темное пятно на утесе.

– В первый раз она кричала, – доносился из темноты голос Ивера. – Великая Праматерь, умела же Рианна вопить. После этого я стал запихивать ей в рот тряпку. Не хотел, чтобы соседи слышали.

Гиффорд бросился в ту сторону и, увидев их, едва не врезался головой в потолок тоннеля. Роан сидела у ног Ивера, который устроился на корточках на плоском камне посреди своего тесного жилища. Ивер совсем не светился, но от Роан еще исходил слабый свет, озарявший оплывшее лицо и пустые глаза Ивера – воплощение тающего монстра.

Щеки Роан блестели от слез.

Гиффорд перешел в наступление.

Роан повернулась и подняла руки:

– Гиффорд, нет!

Ивер отшатнулся, глядя на него глазами, которые из круглых сделались вытянутыми овалами – пустыми черными глазницами.

– Я сделаю так, что он больше никогда тебя не похитит! – Гиффорд двинулся на Ивера.

Роан схватила его за ногу миниатюрными пальцами.

– Он меня не похищал. Я сама пришла. Я пришла к нему.

Гиффорд замер:

– Что? Почему?

Подняв на него опухшие, красные глаза, Роан всхлипнула. Влажные кончики ее волос выглядели изжеванными. Она дрожала от избытка чувств, сжимая пальцами его ногу, будто утопающая, схватившаяся за плавучее бревно.

– Ради Брин. – Роан сильнее помотала головой.