Эра смерти. Эра империи полностью

– Все это… оказалось труднее, чем мы думали. – Брин печально усмехнулась своему абсурдному утверждению и вновь посмотрела на окна, на ползущий по полу свет. – Я должна вернуться в Драконий лагерь сегодня до заката, иначе все, через что мы прошли, окажется напрасным. Я должна доставить рог Нифрону.

На нее вдруг нахлынуло воспоминание о расстоянии, которое придется преодолеть. Путешествие к болоту заняло меньше дня, но через Ит они пробирались всю ночь. Она опоздает, ей не хватит времени. Брин ощутила острый приступ паники.

– Мне и вправду пора.

Брин схватила мокрую одежду, с которой до сих пор капала вода. Одежда была холодной как лед. Суп – это чудесное угощение – помог, но она по-прежнему чувствовала себя усталой, и у нее слегка кружилась голова. Мысль о том, чтобы надеть мокрые тряпки и выйти в них на зимний снег… Брин забыла о болезненных ощущениях, которые сопровождают человека при жизни, но сейчас воспоминания ожили. Стиснув в руке одеяло, она не сдержала слез.

– В Пайре я была такой быстрой и сильной, но здесь… здесь холодно, и всюду снег. Мне так далеко идти, и… и к тому же через болото. Придется дождаться перешейка или переправляться вплавь, надеясь, что та тварь меня не сожрет. О, Великая Праматерь всего сущего, дай мне сил!

Рубаха выпала у нее из рук и с мокрым шлепком упала на пол, обдав ноги Брин ледяными брызгами.

Сочувственно нахмурившись, Мьюриэл подошла к ней и заключила ее в объятия.

– Мне жаль. Мир – гадкое место. Поверь, я знаю. Прекрасный кусок роскошного плода, почерневший от гнили.

– Но я должна сделать его лучше. Мы пошли, чтобы все изменить. Поэтому Малькольм… поэтому Турин и послал нас. Он пытается все исправить, и наше путешествие по Пайру – шаг в нужном направлении.

– Турину наплевать на мир. Зря вы ему доверились. Впрочем, многие совершили подобную ошибку. Он – воплощение зла.

Брин покачала головой:

– Нет… ты неправа!

– Права.

– Ты ошибаешься на его счет. Я знаю.

Даже ей самой казалось, что она говорит, как избалованный ребенок. Какими глупыми ее слова, наверное, кажутся Мьюриэл. И все же Брин была убеждена в своей правоте, просто не могла объяснить должным образом. Некоторые вещи не поддавались словам и жестам. Некоторые истины, самые главные, не позволяли себя отрицать.

– Сколько ты с ним знакома? Несколько лет? – спросила Мьюриэл. – Он мой отец. Я знаю его… ну, практически с начала времен. Он жестокий, эгоистичный, несгибаемый…

– Он изменился, – прервала Брин перечисление пороков Малькольма, которое, как ей показалось, могло длиться бесконечно и не имело никакого смысла. – Он пытается заслужить прощение. Я знаю. Он хочет быть хорошим, и он может таким стать.

– Ну, конечно. Когда деревья научатся ходить, а камни говорить.

Брин отстранилась и уставилась на Мьюриэл:

– Что ты сказала?

Мьюриэл не заметила ее удивления. Женщина упрямо сосредоточилась исключительно на Турине и на том, чтобы доказать свою правоту.

– Я просто имею в виду, что это невозможно. Турин…

– Нет. Ты не так сказала. – Брин держала Мьюриэл на расстоянии вытянутой руки, разглядывая ее лицо в поисках ответов. Она искала подтверждение. – Ты сказала: «Когда деревья научатся ходить, а камни говорить».

Брин аккуратно отодвинула волосы Мьюриэл с левого уха, обнажив большое пятнышко.

Женщина раздраженно оттолкнула ее руки.

– Что ты делаешь?

– Пятнышко есть. Я знала, что будет. И у тебя щель между передними зубами. Наверняка ты можешь через нее свистеть. Ведь можешь? – От нараставшего возбуждения Брин начала покачиваться на пятках.

Мьюриэл уставилась на нее:

– Откуда ты об этом знаешь?

– Потому что ты Мьюриэл, – сказала Брин.

– Я знаю, кто я. И ты тоже.

– Да, но я так тороплюсь… Если бы я не слышала, как ты сказала про камни и деревья… я бы забыла тебе рассказать.

– Что рассказать?

– Он называл тебя Рили. Мьюриэл. – Брин вслушалась в звучание слова. – Мьюрил. Рили. Это прозвище. Твое прозвище.

Мьюриэл отшатнулась и едва не опрокинула стоявший за ней табурет. Ответила она не сразу, но слова были ни к чему – все и так было написано у нее на лице.

– Откуда ты все это знаешь? – наконец спросила она.

– Я читала о тебе.

– Что?

– Долгая история. В Агаве хранятся таблички, вырезанные тысячи лет назад, и я знаю, что на них сказано. Многие из них о тебе. Их написал Трилос.

Мьюриэл безвольно опустила руки, сделала еще один шаг назад, и табурет наконец со стуком упал.

– Ты… ты сказала Трилос?

Мьюриэл не сводила с нее глаз, в которых Брин прочла всю историю с такой же легкостью, как прочла исписанные символами таблички.

– Да, и это не все. Я встретилась с ним.

Мьюриэл нагнулась, подняла табурет и, тяжело дыша, села. На Брин она больше не смотрела, устремив взгляд в пол, словно увидела там что-то интересное.

– Ты… ты и правда его видела? Ты говорила с Трилосом в Пайре?

– Нет, не там. Мы виделись в Эстрамнадоне.

Мьюриэл подняла голову.

– Нет. – Она покачала головой. – Это невозможно. Он умер и попал в Пайр. Все…

– Он сбежал, – пояснила Брин. – Трилос был в Пайре. Он был в Бездне Нифрэла, но ему удалось бежать. Это произошло уже очень давно.