– Нет. – Мьюриэл покачала головой. Лицо ее сделалось суровым, холодным, и теперь она действительно походила на мифическую Тэтлинскую ведьму, насколько это было возможно.
– Ты не знаешь моего отца, – сквозь зубы процедила Мьюриэл. – А я знаю. Он невероятно коварен и чудовищно хитер. Он не должен использовать людей вроде тебя. Ты хорошая девочка, Брин. А он… ну да, конечно, поэтому он тебя и выбрал.
– Малькольм меня не выбирал, он…
– Не будь наивной. Конечно он тебя выбрал! Во всем, что связано с отцом, не бывает совпадений. Он
Сильный ветер снаружи сорвал с крыши пук соломы, и внутрь посыпались комья снега. Входная дверь гремела все громче. До слуха Брин донесся стон деревьев; некоторые стволы трескались. Снова блеснула молния, за ней последовал раскат грома.
Брин изо всех сил пыталась потушить дикий лесной пожар, который сама разожгла.
– Я говорила с Элан. Она хочет, чтобы Турин починил мир, устранил нанесенный им ущерб, и она думает, он может это сделать, – верит, что у него получится. А она знает его еще дольше, чем ты.
– Ты и с ней говорила? – Мьюриэл снова вгляделась в лицо Брин, теперь уже не столько с сомнением, сколько с искренним изумлением.
– Она все мне рассказала. Она верит, что Турин изменился или хотя бы пытается. Он знает, сколько боли и страданий причинил, знает, что все его ненавидят. Особенно ты. – Брин округлила глаза, когда в голову ей пришла мысль, одновременно простая и сказочная. От ее красоты у Брин перехватило дыхание. – Мьюриэл, Турин дал нам очень ценный ключ, и это не тот, которым мы открыли Пайр. Это ты.
Он хотел, чтобы мы поговорили об этом. Поэтому он передал мне в Пайр то сообщение. Он отправил меня разыскать ключ.
Мьюриэл пристально смотрела на Брин. Ее дыхание замедлилось, и она начала кивать. Ветер перестал колотить в дверь.
– Он поступил правильно, выбрав тебя. – За окнами засияло солнце. – Я не говорю, что верю каждому твоему слову, но как бы мне ни претило делать то, чего хочет от меня отец, я не могу отрицать, что мы с ним идем в одном направлении, а это значит, ты должна вовремя передать Нифрону рог. Я помогу тебе. Одевайся.
Брин наклонилась и схватила кучу одежды. Рубаха и плащ высохли и были теплыми на ощупь.
– С расстоянием, которое тебе нужно преодолеть между Итом и тем местом, откуда ты пришла, я ничего не могу поделать. В этом тебе придется полагаться только на себя. Но болота не бойся; оно станет тебе другом и поможет в пути.
– Спасибо.
Мьюриэл кивнула:
– А когда твоему путешествию придет конец, ты отправишься на поиски Трилоса?
– Да, – пообещала Брин. – Хотя, мне кажется, в этом не будет надобности. Вполне вероятно, он сам захочет меня найти.
– И ты расскажешь ему обо мне?
– Да, и я сделаю кое-что получше. Я сделаю то же, что сделал Трилос, но свой рассказ я не оставлю на дне Бездны. Я запишу его в «Книге Брин».
Услышав крики, стук молотков и топот ног, Персефона подняла голову, и на мгновение – на ужасную, страшную секунду – ее посетила уверенность в том, что настал конец. Она следила за передвижением солнечных лучей по полотну шатра. Утро наступило и прошло, а тусклый свет продолжавшейся зимы сократил день. Она вспомнила зловещий тон, которым прошлой ночью говорил с ней Малькольм. Вкупе с тем, что она – как ей показалось – видела в его глазах, страх ее был вполне оправданным. Когда человек, способный видеть будущее, предупреждал о неизбежной катастрофе после заката, трудно было не страшиться темноты.
Шум не потревожил полуденный сон Нолина в ворохе одеял. Он сбросил их и раскинулся по всей кровати, заняв большую ее часть. Хотя на улице творилось что-то невообразимое, мальчик даже не пошевелился. Джастина, тоже прилегшая отдохнуть, проснулась и торопливо натянула платье. Судя по выражению лица, ей не хотелось умирать в одной сорочке.
– Что происходит? – спросила она.
– Присмотри за ним, – велела Персефона, быстро надевая сапоги.
Схватив плащ, она выбежала на улицу. В глаза ей ударил резкий, ослепительный солнечный свет, падавший под косым углом. По белым сугробам метались люди с мотками веревки. Нигде не было видно оружия. Хороший знак. Он первым навел ее на мысль, чем вызвана суматоха. Затем слева от Персефоны шатер драматично накренился и опал.
– Что происходит? – спросила она пробегавшего мимо человека.
– Сворачиваем лагерь, мой киниг!
– Сворачиваем… почему?
Но мужчина уже скрылся из виду.
