– Конечно можем. Если мы отойдем всего на двадцать миль, то между нами и их войском окажется Берн. Это вообще не обсуждается.
– Ты прав. Не обсуждается. Мы остаемся. – Рабочим она крикнула: – Остановитесь! Поставьте палатки заново. Мы никуда не идем.
Нифрон округлил глаза. Он схватил ее за локоть и оттащил в сторону, отчего ее ноги глубже увязли в снегу.
– Что ты творишь? – Он говорил довольно тихо, чтобы его не слышали посторонние, но достаточно громко, чтобы вложить в свои слова охвативший его гнев.
– Ты здесь не командуешь, – ответила Персефона. – Ты должен был спросить меня, прежде чем все это затевать.
– Я думал, мы правим вместе, – сказал он.
– Эти люди подчиняются мне. Не хочу быть жестокой, не хочу ставить тебя в неловкое положение, но…
– Я не позволю твоей глупости поставить под угрозу жизни сотен солдат, – воскликнул Нифрон. – Я не шучу. Я говорю серьезно.
– Я тоже.
– Мы оказались в этом положении, потому что ты выдала Сури фэйну, а та научила его создавать драконов. Из-за тебя мы проиграли. Ты не разбираешься в военном искусстве, но я разбираюсь. Если мы не уйдем, причем немедленно, мы все погибнем. Прости, но я не могу позволить твоей неопытности нас уничтожить. – Схватив Персефону за запястье, он поволок ее назад в шатер.
– Прекрати! – велела она.
Он пропустил ее слова мимо ушей и потащил дальше. Персефона попыталась вырваться, но он держал ее железной хваткой, будто рэйо. На снегу было трудно устоять. Она поскользнулась и едва не упала.
– Пусти! – прорычала она.
Рабочие, сворачивавшие палатки, бросили свое занятие и уставились на них. Те, кто копали снег, носили дрова, сматывали веревки, молча наблюдали, как Нифрон тащит супругу по тропе. Никто не вмешался. Никто не посмел бы встать между мужем и женой во время ссоры.
Она не сомневалась, что, если бы Нифрон пригрозил убить ее, его бы удержали. Но если до этого не дойдет… что ж, супружество давало определенные права, в том числе право ссориться с супругой.
Персефона продолжала упираться. Он с силой дернул ее. Она упала в снег. Не дав ей подняться, Нифрон поволок ее дальше. Пока он тащил ее по снегу, завязки плаща Джастины распустились.
– Будь ты проклят! – закричала она. – Ах ты, сукин сын!
Он не удостоил ее взглядом. Его мрачное лицо было обращено в сторону шатра.
– Хватит! – крикнула она, попытавшись вырваться.
Он рванул сильнее, перевернув ее. Снег забился за воротник и холодной струей потек по шее.
– ОТПУСТИ МЕНЯ! – завизжала она.
Нифрон не обратил внимания, но Персефона заметила, как на ближайшем холме что-то шевельнулось.
Вершина, не менявшаяся годами, выглядела иначе.
– Нифрон! Нифрон, отпусти! Отпусти! – поспешно воскликнула она. – Нифрон, отпусти меня, иначе погибнешь!
– Пожалуйста, не усугубляй и без того неприятную ситуацию, – сказал он.
– Именно об этом я и говорю!
Она вспомнила, как много лет назад в Далль-Рэне, когда она собиралась предстать перед Коннигером, Рэйт сказал ей: «Возникнут проблемы – кричи. Кричи громко-громко и мигом в сторону. С остальным разберусь я».
Нифрон не знал, откуда взялся дракон, как
Надо было что-то делать, но она не могла придумать, что именно. Нифрон не отпускал ее и вообще перестал слушать. Персефона снова дернулась, едва не уткнувшись лицом в снег. Она перевернулась на спину, дрыгая ногами, как опрокинутый жук. Столь унизительное положение показалось бы ей невыносимым, если бы не ужас, в котором растворились все ее мысли, ибо в этот момент она посмотрела на холм.
Дракон исчез.
Только теперь она поняла, почему вдруг поднялся ветер. Еще не свернутые палатки задрожали, затряслись, затрепыхались. Снегопада не было, но воздух наполнили снежинки. Они не падали, а клубились вихрем.
– Дракон, глупец несчастный! – воскликнула она, указывая на небо свободной рукой.
К счастью, ужас в ее голосе наконец подействовал на супруга. Ее паника передалась Нифрону. Он остановился и поднял голову. Люди уже бросились бежать, опрокидывая ведра и спотыкаясь о тюки шерсти, разбросанные по тропе. Когда весь лагерь накрыла тень, послышались крики. Нифрон наконец отпустил жену, но было уже поздно.
Порывы ветра стихли, когда дракон сложил крылья и, словно сокол, ринулся вниз на фрэя-командующего. Гигантская лапа, увенчанная когтями длиною с меч, прижала Нифрона к земле. Открылась огромная пасть, полная острых зубов.
– Стой! – закричала Персефона чудовищу. Встав на колени, она подняла обе руки. – Не причиняй ему вреда!
При звуке ее голоса дракон помедлил. Оскалившись и обнажив еще больше зубов, он обратил к ней один большой глаз с длинным вертикальным зрачком. Огромный зверь издал глубокий, сотрясший землю рев и дохнул горячим воздухом, отчего волосы Персефоны и края ее плаща взвились вверх.
