Она вырывалась изо всех сил, но Малькольм крепко держал ее.
На холме дракон встал на дыбы и сделал глубокий вдох. Все произошло так быстро, что у нее не было времени задуматься, что-то почувствовать, занять чью-то сторону. Из пасти чудовища изверглось пламя и охватило Нифрона огненным вихрем. Затаив дыхание, Персефона в ужасе смотрела на них, не в силах отвести взгляд. Она всерьез думала, что от Нифрона останется лишь горстка пепла, но ее супруг не пал, не отступил.
Снег на вершине холма обратился в пар, окутав все вокруг шипящим туманом. Нифрон по-прежнему высоко держал меч из черной бронзы. Когда огонь погас, холм почернел от гари. По нему побежали реки растаявшего снега. В наступившей тишине громко журчала вода. Густой туман, окутавший вершину, не спешил рассеиваться, но подул ветер, разогнал дымку, и солнце вновь позолотило блестящие доспехи. Нифрон, неустрашимый, неуязвимый, устоял.
– Он жив, – проговорила Персефона.
– Доспехи Нифрона покрыты рунами Оринфар, и это не настоящий дракон, а всего лишь волшебный образ дракона. – Малькольм разжал пальцы. – Будущие поколения узнают об этом. Нифрона всегда будут видеть именно таким, как сейчас, блистательным героем на вершине холма. Легенду об этой битве будут передавать из уст в уста и пересказывать, а в будущем и бесконечно преувеличивать.
– Преувеличивать? Как
Земля была скользкой от снега, льда и потоков воды. С каждыми двумя шагами вперед Персефона соскальзывала на шаг назад. Она преодолела половину пути, когда дракон вдруг с силой захлопал крыльями. Она застыла на месте. Похоже, дракон улетал. Он взвился вверх по спирали, кругами, все выше и выше. Запрокинув голову, она стояла и смотрела, как он поднимается.
Дракон стал резко спускаться.
– Даже сейчас, – закричала она, глядя, как он камнем падает вниз.
Эти слова больше не принадлежали ему – теперь они принадлежали ей.
Нацелив на Нифрона вытянутые когти, дракон летел вниз с такой силой, что мог обратить камень в пыль. Персефона и рада была бы отвернуться, но не могла. Она должна была это увидеть.
Словно воплощение невиданной храбрости и мужества, Нифрон нацелил меч в небеса, на падавшую сверху ревущую смерть. Как только они столкнулись, как только клинок пронзил дракона, на вершине холма прогремел взрыв. Разорвав узы, сотворившие зверя, мир забрал назад энергию с внезапной мощной вспышкой. Взрыв отбросил Нифрона на землю. Спустившись с холма, взрывная волна разошлась во все стороны. В воздух взвился снежный вихрь. По всему лагерю рухнули палатки. Персефону, как и остальных, сбило с ног мощным потоком воздуха.
Когда Персефона открыла глаза, над ней стоял Нифрон. Солнце по-прежнему освещало его; казалось, будто от него исходит собственный, внутренний свет. Он был словно маяк в наступающей тьме, но отбрасывал длинную тень.
– Мы уходим, – сказал он. В его голосе не было ни злости, ни гнева, ни намека на насмешку или оскорбление. Он просто констатировал факт. – Без дракона мы… – Нифрон замолчал, глядя мимо нее.
За спиной Персефона услышала скрип снега под чьими-то ногами. Оттолкнувшись от сожженной, мокрой травы, она поднялась на ноги, обернулась и увидела Малькольма, который держал в руках бараний рог.
– Это… – начал Нифрон, переводя взгляд с предмета в руках Малькольма на его лицо.
Малькольм кивнул.
– Но… как?
Малькольм отошел, явив их взорам силуэт в снегу у подножия холма. Измученная молодая женщина в рваном плаще, свисавшем с одного плеча, сидела, сгорбившись, рядом с лошадью Гиффорда, Нараспур. Волосы скрывали лицо девушки. И все же Персефона узнала ее.
– Брин? – прошептала она, словно имя было заветным желанием, молитвой. Она так отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой. – Брин, – громче позвала она.
Девушка подняла голову. Дрожащей рукой раздвинула волосы. Показались усталые глаза, покусанные ветром щеки и потрескавшиеся губы.
– БРИН! – закричала Персефона и бросилась к Хранительнице. Киниг крепко сжала девушку в объятиях и заплакала. – О, Брин, Брин, Брин!
Малькольм протянул Нифрону рог.
– Я обещал тебе мир, и теперь я дарую его тебе. Протруби в рог. Если ты это сделаешь, война закончится, и ты станешь правителем на обоих берегах Нидвальдена.
– Я не хочу ими править. Я хочу их убить.
– Понимаю. Но у тебя нет выбора. Как только зайдет солнце, Мовиндьюле с его армией драконов и войском миралиитов станет фэйном. Ты можешь либо протрубить в рог и сразиться за Лесной Трон, либо отказаться и принять поражение и собственную смерть. Выбор за тобой.
Одежда Брин промокла, и она вся дрожала в объятиях Персефоны.
Хранительница выглядела такой усталой, совсем без сил. Как будто ее опустошили, выжали из нее все до капли.
Вскинув голову, девушка посмотрела на Нифрона.
