Эра смерти. Эра империи полностью

– Замечательно. Совсем не как сейчас. Мир был… ну, как свежеиспеченный хлеб. Ты знаешь, о чем я: в воздухе витает аромат, от которого все вокруг почему-то кажется прекрасным, а когда он теплый и мягкий, вкус замечательный. По правде говоря, ты пробовала лишь жесткую, плесневелую корку недельной давности. В то время цвета были другими, а свет ярче. Всего было как-то… больше, что ли. Трудно объяснить. Все, кто когда-либо существовали, были там. Никто не умирал. Мир был огромным, неизведанным, и каждый день прибывали новые люди – новые друзья, новые возлюбленные, – и вся бесконечная вселенная была нашей игровой площадкой. Вместо страха, сожалений и ненависти у нас были только радость, любовь и счастье.

– Неудивительно, что они тебя ненавидят, – заметила Брин.

Малькольм выгнул брови, и Брин поспешно поднесла руку ко рту, словно хотела засунуть вырвавшиеся слова обратно.

– Нет… нет, ты права. Это правда. Я все разрушил. Вот почему я здесь – вот почему пришел к тебе. У меня для тебя осталось последнее задание. Очень, очень важное.

– Надеюсь, никуда бежать не надо? Я даже идти не могу. Если бы могла, я бы…

Малькольм жестом прервал ее.

– Нет. Но встать все же придется. Я приготовил для тебя повозку. Удобную, с деревянными стенками и крышей с бахромой. Там есть кровать с толстыми одеялами. До Авемпарты несколько дней пути, но мне нужно, чтобы во время путешествия ты закончила это. – Он положил руку на стопку бумаги. – Тебе нужно записать все, что ты узнала в Пайре.

– Я собираюсь. Я это сделаю. Но как только мне станет лучше, я должна пойти…

– Нет, – твердо сказал он. – Это нужно сделать сейчас.

– В смысле… прямо сейчас?

– Да, и ни о чем не беспокойся: у тебя будет столько чернил и пергамента, сколько пожелаешь.

– Не понимаю…

– За этим ты и ходила, Брин. По правде говоря, полученные тобой знания даже важнее рога. Конечно, важно было остановить войну. Нифрон станет первым императором народов, рожденных как от Мари, так и от Феррол. Затем он заключит союз с детьми Дроума. Но это лишь начало. Остальное сделает твоя книга.

Прекрасная мысль, но Брин не видела в этом никакой логики.

– Как?

– С ее помощью ты обучишь весь мир новому языку. По твоей книге все народы научатся читать и писать. Это снова даст им общий язык, позволит общаться друг с другом, как раньше. А прочитав твою историю, они узнают, что когда-то были одним народом, рожденным из пяти одинаковых семян, от одной матери и одного отца. Это откроет путь к объединению. Брин, я отправил тебя в Пайр, чтобы ты сама узнала правду. Я отправил тебя, ибо никто не усомнится в твоих словах. А вот в моих… – Он покачал головой и фыркнул: – Мне никто никогда не поверит, меня откажутся слушать, и не зря. Я бы и сам себе не поверил. Но ты! Твои слова ничем не запятнаны. Я отправил тебя в Пайр, потому что ты безупречна – ты идеал.

– Вовсе нет! – возразила она, чувствуя, как возвращается боль. – Как ты можешь так говорить? Посмотри, к примеру, какой в этой палатке отвратительный беспорядок. – Она сердито уставилась на него. Ее губы задрожали. – А еще я плохо обращалась с людьми. Осуждала их. Годами я презирала Трессу и… и… даже не помогла дяде Гэлстону после того, как его ударило молнией. – По ее щекам покатились слезы. – И… Тэш, Роан, Гиффорд, Мойя, Дождь и Тресса. – Она вытерла щеки. – Я их бросила! Никакой я не идеал, Малькольм. Совсем не идеал.

– Ты оставила им ключ. Оставила, зная, что я захочу получить его назад. Ты по доброй воле рискнула разгневать бога зла, творца убийства, обмана и войны, и даже не стала этого скрывать. Ты не попыталась солгать ради собственного спасения. Я бы не назвал тебя скопищем пороков.

– И тем не менее я их бросила, а Тэш вообще бы не погиб, если бы не я. – Она уставилась на одеяло и начала разглаживать его руками.

– Ладно. – Малькольм пожал плечами. – Как скажешь. Ты не идеал, но ты к нему близка. Это даже полезно. Люди подозрительно относятся к тем, у кого совсем нет недостатков. Если люди узнают, что и ты совершала ошибки, им легче будет поверить в написанное тобой. Благодаря твоим словам они объединятся и научатся работать вместе. Но тебе и впрямь стоит поторопиться.

Брин перестала разглаживать складки на одеяле:

– Почему?

– Потому что мой брат вернулся в мир Элан. Я его не вижу, как не могу заглянуть в Пайр, но я могу наблюдать за последствиями его действий. Не хочу, чтобы все, что я соединил, вновь разрушилось. Он идет за мной, разрывая сшитые мною швы. Он знает о тебе, не так ли?

Она кивнула:

– Мы встречались.

– Боюсь, вы встретитесь снова. Это лишь вопрос времени. – Он усмехнулся: – Время. Оно бесконечно, но всегда течет по-разному. Хочешь верь, хочешь нет, но, боюсь, именно времени-то мне и не хватает.

С печальным видом Малькольм встал и направился к выходу.

Прежде чем он покинул палатку, Брин бросила ему вслед:

– Элан говорила, если кто и может починить мир, то только ты.

Отодвинув полог, Малькольм впустил внутрь солнечный свет. Потом обернулся и сказал:

– Возможно, она слишком сильно в меня верит.

– Она не одна. Я тоже в тебя верю.