Мойя ощутила прикосновение рук к плечам. Повернувшись, она увидела свою мать, хотя и не ту, которую знала когда-то. Эта женщина смотрела на нее с намеком на улыбку и как будто гордилась дочерью.
Феррол гневно уставилась на Одри, и, к вящему изумлению Мойи, мать отмахнулась от королевы жестом, каким обычно прогоняют кошку.
– Возвращайтесь к себе и оставьте нас в покое.
– Да, – пророкотал Дроум, – вот именно, прочь отсюда!
Фыркнув, королева одарила их и Дроума полным презрения взглядом и, не сказав больше ни слова, взошла на колесницу. Лошади с храпением помчались назад по дороге из белого кирпича. Души смотрели ей вслед, пока она не скрылась. К тому времени Дроум тоже исчез, хотя Мойя не видела, как это произошло.
Одри по-прежнему держала Мойю за плечи, и та с большой неохотой повернулась к матери:
– Спасибо.
Одри улыбнулась в ответ.
– Мама, – нахмурившись, сказала Мойя. – Я… я на самом деле не к тебе пришла. Знаю, это звучит ужасно после всего, что ты только что сказала и сделала для нас, но это правда. И я понимаю, что была не права. Я должна была дать тебе камень, но я…
Одри коснулась пальцем губ дочери:
– Знаю.
– Знаешь?
– Я твоя мать, Мойя, а не идиотка.
– А?.. А! Так ты просто… – Зря Мойя решила, что мать наконец-то ею гордится. Растворившись, эта мысль оставила после себя знакомую застарелую боль. Ее мать снова выискивала недостатки в своей никчемной доченьке. Мойе казалось, будто она проснулась в холодной реальности, где мать никогда и слова доброго о ней не скажет. Мойя вздохнула и, опустив плечи, кивнула: – Конечно, ты солгала. Хитроумно. Спасибо.
Одри окинула ее привычным хмурым взглядом и покачала головой, давая понять, насколько дочь ее разочаровала:
– Все еще думаешь, что все на свете знаешь, верно?
– Я просто хотела поблагодарить…
– Не будь дурой. Я не лгала, чтобы спасти тебя.
– Ох… Ладно… – Мойя кивнула. – Тогда ради кого ты солгала?
Одри закатила глаза:
– Я сказала правду, маленькая поганка.
– Правду?
– Она мне сначала не поверила. – От редеющей толпы отделилась знакомая приземистая фигура Падеры. – Мне пришлось ей трижды повторить, да потом еще притащить Арион, Сару и десяток мальчишек, сражавшихся в Грэндфордской битве, чтобы она поверила.
– Во что поверила?
– Что ее девочка хорошо прожила жизнь. Что она чего-то добилась. Что она стала щитом кинига, защитницей народа и признанной героиней.
Одри отвернулась и пошла прочь.
– Мама?
– Не надо. – Одри махнула рукой через плечо. – Я знаю, какого ты обо мне мнения. Ну и ладно. Я просто хотела сказать то, что сказала. Рада, что смогла тебя выручить. – Она всхлипнула и вытерла глаза. Мать плакала. – Я оставлю тебя в покое. Уверена, у тебя много важных дел.
Она начала проталкиваться сквозь толпу.
Мойя побежала за ней, схватила ее и попыталась обнять, но Одри в испуге отшатнулась. У матери и дочери было так мало опыта в выражении теплых чувств, что обе замерли в немом изумлении, сосредоточенно глядя друг на друга. Наконец Мойя сдалась.
– Мама, прости меня.
– За что?
– За то, что я была плохой дочерью.
– Я только что сказала, что горжусь тобой. Ты меня никогда не слушаешь, да?
– Ладно, хорошо, тогда за то, что не пришла на твои похороны и не дала тебе камень…
Одри вытерла нос и кивнула:
– Вот этого я не заслужила. Я была не
– Да, верно… ты права. Прости меня.
– Ну, я все-таки добралась сюда.
Мойя отпустила ее, но женщины продолжали неловко стоять друг перед другом.
– У меня тут есть дом, – сказала Одри. – Небольшой, но ты можешь остановиться у меня, если захочешь.
Мойя посмотрела на Тэкчина. Одри проследила за ее взглядом.
– Его тоже приводи.
– Да не в этом дело, – сказала Мойя. – Мы тут не останемся. Ну… я так думаю, но нам нужен ключ. – Она повернулась к гончару: – Гиффорд, что происходит? Ты обманул Феррол?
Гиффорд покачал головой:
– Ее не обманешь. Это как…
– Ага, я знаю, но тогда… не понимаю. Ты сказал… что не знаешь, где ключ.
– Я и не знаю. Мне только сообщили, что он здесь и в надежном месте.
– Что? – Мойя изумленно уставилась на него. – А как же мы его найдем?
– Могли бы и спросить, – ответила Падера, прищурившись и сморщив похожее на раздавленную дыню лицо.
– Ты! – Мойя резко повернулась к старухе.
– Ну а у кого еще, по-твоему, она бы его оставила? У Дарби?
Падера открыла для них врата, а затем сунула ключ себе между грудей. Там она могла спрятать расческу, шляпу и послеобеденную закуску; понятно, почему карманы Роан ей так никогда и не пригодились.
– Разве мы не должны взять его с собой? – спросила Мойя.
Старуха покачала головой:
– Брин попросила посторожить ключ для вас
Гиффорд кивнул:
– Но не думаю, что им удастся выбраться.
– Я дам им еще немного времени. Насколько я поняла, тела, которые вы оставили наверху, не могут храниться вечно. Я должна подождать, а потом выйти и отдать ключ даме по имени Мьюриэл.
– А что будешь делать потом? – спросил Гиффорд.
Падера рассмеялась:
