– Где? Там, наверху? – Она указала на врата. – Боишься, приду тебя пугать? Что ж, я достаточно пожила и теперь хочу отдохнуть здесь с моим Мелвином и детьми. Мьюриэл должна дать мне другой камень, с его помощью я и вернусь сюда. – Она подмигнула. – Не могу же я оставить Мелвина одного, а то еще на других начнет заглядываться.
– Хорошо, – сказала Мойя, – но остерегайся королевы и Дроума.
– Сомневаюсь, что мне придется долго его хранить. – Она прижала руку к груди. – Между прочим, вам пора, не так ли?
– Да, – сказал Гиффорд, обнял и поцеловал Падеру. – Спасибо тебе. За все.
За воротами они нашли реку. Теперь ее озарял льющийся из Рэла свет, а вода казалась темной и неприятной. Толпа рассеялась, но одна фрэя осталась сидеть на каменистом берегу. Она плакала. В ярком свете Рэла блестели мокрые от слез щеки, темнели запавшие глаза, приоткрытые губы дрожали.
Гиффорд, всегда готовый прийти на помощь, установил, как ему казалось, причину слез и подошел к фрэе.
– Ты умерла. Тебе надо войти в ворота, – сказал он. – За ними Рэл. Все, кого ты знаешь, ждут внутри.
– Нет. – Фрэя покачала головой. – Я пыталась войти, но не могу.
Все обменялись озадаченными взглядами.
– Ну конечно можешь, – сказала Мойя. – Врата широко открыты.
– Там неплохо, – добавила Роан. – Тебя ждут родные и друзья.
Фрэя вновь покачала головой:
– Меня не ждут. – Она обратила взор на Тэкчина. – Я нарушила Закон Феррола. Там барьер. Я никогда не смогу войти.
Тэкчин оцепенел, словно фрэя ему угрожала.
– Кого ты убила?
Фрэя не ответила.
– Нам пора, – сказала Мойя.
Тэкчин кивнул, но продолжал медлить, прикусив губу и глядя на плачущую фрэю.
– Мне было всего сто двадцать восемь, – сказала она ему. – Совсем ребенок. Что мне теперь делать?
Миновав ее, отряд спустился к кромке воды.
– Куда вы идете? – спросила фрея.
– Обратно, в свой мир.
– Это возможно?
– Нужно только перышко, – сказал Гиффорд. Роан встревожилась. – Успокойся, Роан, – сказал ей Гиффорд. – Это же не настоящее перышко, помнишь? Просто идея полета.
Роан успокоилась и кивнула.
Вскоре все они держали в руках маленькие белые перышки и радостно улыбались, будто выиграли приз. Юная фрэя встала и подошла поближе, чтобы посмотреть.
Глядя вверх по течению, Мойя покачала головой:
– Умирать было ужасно, так что вряд ли возвращаться будет приятно. И все же… здорово будет снова увидеть солнце. Почувствовать его, да?
– Что мы должны делать? – спросил Тэкчин.
Мойя пожала плечами и всплеснула руками:
– Чтоб я знала, Тэт меня раздери!
– Тебе, пожалуй, нужно подобрать новое ругательство, – посоветовал Гиффорд.
Мойя подняла голову:
– Наверное, ты прав.
Постояв еще немного на месте, Мойя взяла Тэкчина за руку. Гиффорд взял за руку Роан. Дождь остался в одиночестве. Затем Роан предложила гному свою руку, и тот с благодарностью улыбнулся.
– Это впервые, – заметил Гиффорд.
– Думаю, у меня в будущем много первых разов, – смущенно призналась Роан. – Я оставила в Бездне тяжелую ношу.
– Вы просто вернетесь назад? – спросила фрэя.
– Ага, – подтвердил Тэкчин.
Она покосилась на Врата Рэла, затем, развернувшись на левом каблуке, посмотрела на верховья Реки Смерти и сказала:
– Не знала, что так можно.
Глядя на прекрасную, взмывающую к небесам башню Авемпарту, Персефона на мгновение забыла о терзавших ее страхах.
Людям редко доводилось стать свидетелями великих событий. Всю их значимость очевидцы осознавали лишь годы спустя. Они всегда говорили что-то вроде: «В то время я даже не подозревал…» – или: «Если бы я только знал…» Сама Персефона даже не представляла, какую решающую роль сыграет в войне Грэндфордская битва. И уж точно не догадывалась о значении того утра, когда она встретила девочку-мистика или когда ее спас высокий, красивый дьюриец. Не подозревала она и о том, какое важное решение принимает, отправляя птицу с посланием в Эстрамнадон. Однако сейчас, на подходе к Авемпарте, Персефона точно знала, что
После нескольких дней пути представители Военных сил Запада прибыли к берегам печально знаменитой реки Нидвальден со всей помпезностью, на которую была способна делегация из двадцати человек. Это великолепное собрание включало в себя Персефону, ее сына Нолина, Джастину, инстарья, живших в Драконьем лагере, горстку добровольцев и Брин, почти на все время путешествия уединившуюся в повозке. Нифрон уже был на месте. Протрубив в рог, он сразу отправился в башню на колеснице, чтобы заявить о намерении бороться за Лесной Трон.
