Эра смерти. Эра империи полностью

– Думаю, ты это уже доказала. – Сури улыбнулась. – Однажды, когда река принесет меня к тем вратам, ты, надеюсь, все мне там покажешь. Покажешь, где найти Арион.

– Ох, вряд ли это будет сложно. Подозреваю, у врат соберется большая компания, чтобы поприветствовать тебя.

Видимо, эта мысль пришлась Сури по душе. Она улыбнулась:

– Между тем тебе стоит научиться читать. Поверить не могу, что мне пришлось рисовать картинки!

– Идем, Минна, пора домой. Так и чувствую, что в саду полно гулгансов. То-то они удивятся, когда мы вернемся!

Прибыли не только Мовиндьюле и члены Аквилы. Пришли сотни фрэев, пожелавшие воочию наблюдать поединок. Персефона видела, как они выстраиваются на дальнем берегу, подвижные фигурки в ярких одеяниях, выделяющихся на фоне белизны снега. Толпа заняла весь берег, протянувшись до тенистых опушек леса, где Персефона разглядела палатки. Теперь, когда русло реки вновь начало наполняться, миралииты оказали людям любезность, перекинув над водой мосты с обоих берегов, сходившиеся у башни. Это были невероятно длинные, хрупкие на вид переправы, созданные из такого же растянутого камня, как сама башня, и они вовсе не выглядели надежными.

– Потрясающе, – сказала Персефона, когда они с Нифроном шли по новой переправе. Запрокинув голову, она посмотрела вверх. – Эта башня невероятна. Эстрамнадон такой же?

– Нет, – ответил Нифрон. – Там нет ничего подобного. Авемпарту создали миралииты.

Они направлялись в башню, где должна была состояться встреча перед боем. Оба были одеты по-праздничному: она надела свою лучшую бреконмору (которая, по правде говоря, была у нее единственной, и этот отрез ткани она носила годами), а Нифрон так и не снял потускневшие бронзовые доспехи.

При их приближении раздался трубный звук, и двери распахнулись. Их встретила делегация фрэев в роскошных пурпурно-белых мантиях из шелка. Во главе выступала высокая престарелая женщина. Она поклонилась, остальные последовали ее примеру.

– Господин, – сказала она, – позвольте представить моих…

– Я всех тут знаю, Имали, – перебил Нифрон. – Будучи куратором Аквилы, ты дала Право Вызова моему отцу.

– Да. – Она кивнула с мрачным видом. – Вышло неприятно, но все же это принесло определенную пользу. Унижения, перенесенные Зефироном, наконец открыли многим глаза на то, как несправедливо пострадало ваше племя.

– Однако вы продолжали сидеть сложа руки. – Его тон граничил с оскорблением.

Куратор ничем не выказала обиду и продолжала стоять прямо, в знак покаяния сложив руки перед собой.

– Мы сделали что могли. Фэйн был миралиитом.

– Имали, – с подозрением произнес Нифрон, – мне кажется или ты пытаешься мне что-то сказать?

– Она предпочла бы, чтобы в бою победил ты, а не я, – послышался чей-то голос.

Стуча каблуками по натертому до блеска полу, к ним подошел молодой фрэй в бело-золотой мантии. Персефона узнала в нем надменного принца, пытавшегося убить Рэйта в Далль-Рэне. Он совсем не изменился, не считая одежды. Мерцающая мантия была красочной, но уродливой.

– Ах да, щенок Лотиана. – Нифрон рассмеялся. – Глупец, желающий стать фэйном.

Мовиндьюле в ярости выпучил глаза:

– Как ты смеешь так со мной разговаривать!

– Я собираюсь не просто поговорить с тобой, мальчишка. Я намерен разрубить тебя на мелкие кусочки и скормить собакам.

У Нифрона не было собак, но Персефона пришла к выводу, что устрашение – полезная тактика в бою, хотя сама она не понимала этого – и не могла понять.

– С каким удовольствием я тебя уничтожу! – высоким, тонким голосом закричал Мовиндьюле.

– Дети должны молчать, когда разговаривают взрослые, но я вижу, ты дурно воспитан. – Нифрон повернулся к Имали, не обращая внимания на принца. – Где и когда?

– Ах ты проклятый… – начал Мовиндьюле.

Имали подняла руку, чтобы прервать его:

– Позвольте, ваше высочество. Бой состоится завтра, когда первые лучи солнца озарят водопады. Мы воздвигли арену на нашем берегу…

– Почему на вашем? – спросил Нифрон. – Почему не на нашем?

– Вызов – традиция фрэев, а не рхунский ритуал. Бой должно проводить на родной земле.

– На кону также судьба рхунов.

– Его нужно провести на арене Карфрэйн, – с явной горечью произнес старый лысеющий фрэй. – Для этого ее и построили.

Другой пожилой фрэй покачал головой:

– Это неправда, Джерид. Состязание можно проводить где угодно, или ты теперь не просто кэл Авемпарты, но и знаток традиций Феррола?

– Волхорик прав, – объявила Имали. – Но мы согласились встретиться здесь. Уж реку-то вы перейти можете?

Нифрон задумался, и Персефона была рада слышать, что он подчеркнул право человечества на то, чтобы быть свидетелями боя. То, что он по-прежнему называл людей рхунами, обрадовало ее куда меньше. Наконец Нифрон ответил:

– Если так вы сможете лучше рассмотреть, как я убиваю этого паршивца, то разумеется.

– Этот паршивец – следующий фэйн, – заявил Джерид.

– Я не паршивец! Я…

– Вы действительно предпочли бы, чтобы вашим фэйном был он? – спросил Нифрон.

– Все знают, что Нифрон ненавидит миралиитов, – сказал Джерид. – Если ты получишь корону, то уничтожишь всех нас.