Нифрону оставалось лишь, таращась на него, обдумывать один из четырех вариантов. Малькольм либо пьян, либо безумен, либо лжет, либо – что кажется совсем невероятным – говорит правду. Нифрон понятия не имел, что соответствует действительности, и решил, что это не важно. Но за ним все еще оставался долг, который ничто не могло стереть.
– Почему? – спросил Нифрон. – Почему ты об этом просишь? Мовиндьюле – мерзкое пятно на лике Элан. Какое тебе дело то того, жив он или мертв?
– Потому что ты станешь фэйном, а Джерид разжег целый пожар
Пока Нифрон раздумывал, с его лица сошло выражение смятения.
– Одержи над ним верх, – сказал Малькольм. – Но не убивай его. Пускай твоим первым поступком на посту фэйна станет акт милосердия. Соверши беспрецедентное действие – прости Мовиндьюле, миралиита. Позволь ему жить и этим покажи, что Джерид ошибается на твой счет, что все они ошибаются.
– Я не могу позволить Мовиндьюле распространять по Эриану гниль, словно болезнь. Я всего лишь сын Зефирона, а посмотри, сколько от меня бед.
– Мовиндьюле не останется в Эриане. Он преступник.
– Что? – Нифрон озадаченно посмотрел на него.
– Он нарушил Закон Феррола.
– Нарушил… но как… кого он?.. – Нифрон выпрямился. – Он убил Лотиана? Он убил собственного отца, чтобы стать фэйном?
Малькольм кивнул:
– Он надеется, что, если выиграет бой, Феррол примет его назад в общество фрэев. Если ты вынудишь его сдаться, он станет никем. Прояви милосердие у всех на глазах. Покажи всем, что время жестокого правления миралиитов подошло к концу и что Лесной Трон вновь занял честный и справедливый фэйн. Сделай это, и тебя будут не только уважать, но и любить. Конец войне наступает не благодаря смерти, но потому, что кто-то прекращает убивать.
– Избавь меня от своей сопливой философии. Разве что ты еще и войну изобрел?
Малькольм открыл было рот, но промолчал и закрыл его.
– Впрочем, я буду не фэйном, верно? Я стану императором. Так ты мне говорил?
– Да. Фэйн – правитель фрэев, но этот титул, это древесное кресло будут слишком малы для тебя.
– И ты клялся, что я буду править миром.
– Будешь, если сдержишь слово.
В темноте Мойя отстала.
Тэкчин бежал впереди, словно неутомимый охотничий пес, то и дело оглядываясь и помахивая рукой в знак ободрения. Может, фрэям просто в силу своей природы было легче прийти в себя. Мойя все еще чувствовала себя мертвой. Она пострадала больше всех. То ли ее тело сохранилось хуже остальных, то ли она наглоталась грязи, когда тонула. А может, всему виной ее вечная неудачливость. Как и ее спутники, она вошла в мертвое тело, но тело отказывалось просыпаться.
Если верить остальным, им удалось выползти на берег, отплевываясь и извергая грязь из ноздрей и рта. Их вырвало, а потом, отдышавшись, они повалились на снег и лежали, глядя на звезды. Только Мойя не сумела сама выбраться из омута. Тэкчин сказал, что ему пришлось вытаскивать ее неподвижное тело из ледяного пруда. Он бил ее по лицу, переворачивал, давил на нее, сжимал и отпускал, пытаясь вытолкнуть из легких грязь и воду. Все сочли, что ее тело слишком долго оставалось покинутым. Возможно, и Тэкчину эта мысль приходила в голову, но он не собирался сдаваться. Никто не знал, откуда он берет силы. Наконец Мойя закашлялась. У нее в горле что-то булькнуло, сказал Дождь. Ее вырвало черной водой, затем воздух начал поступать в легкие. Первым воспоминанием Мойи после того, как она прыгнула в реку и представила, что парит, как перышко, был холод, какого она никогда еще не испытывала. Ей казалось, будто у нее вырвали внутренности. Тэкчин крепко сжимал ее. Когда она открыла глаза, он плакал.
Мьюриэл привела их к себе, отогрела, накормила и приободрила, подтвердив, что Брин уже побывала у нее и успешно доставила рог Нифрону. Она дала им в дорогу еды и питья и рассказала, что Драконий лагерь свернут. Бой должен был состояться возле башни Авемпарта, и сейчас туда отправились Брин, Персефона и Нифрон, а также еще кое-кто, чтобы решить судьбу двух народов. Остальные отступили в Мэредид на случай, если Нифрон проиграет.
– Если отсюда пойдете на север, возможно, догоните тех, кто направляется в Авемпарту, – сообщила Мьюриэл.
