Эра смерти. Эра империи полностью

Пирожное оказалось влажным и сладким, с легким привкусом корицы. Беатрис продолжала обходить комнату, предлагая каждому угощение. Даже Брин взяла чашку и пирожное, а значит, она хоть немного начала приходить в себя. Когда принцесса поравнялась с Дождем, он не стал ничего брать, и она поставила тарелку на невысокий столик, до которого каждый мог легко дотянуться.

Лицо Дождя оставалось каменным.

– Теперь ты ответишь на мои вопросы? – спросил он.

Она кивнула:

– Но только если сначала ты ответишь на мой вопрос.

Гиффорд думал, речь пойдет о ключе Трессы, однако принцесса сказала:

– Зачем ты пришел? – Дождь не ответил, и Беатрис добавила: – Твои друзья заслуживают того, чтобы узнать всю историю целиком, согласен?

Глянув на Гиффорда и Мойю, Дождь кивнул:

– Всю жизнь меня преследовал сон о женщине… которую я никогда не видел, только слышал. Поэтому я стал копателем. Я чувствовал… нет, знал, что она где-то глубоко под землей. Поэтому я отправился в Нэйт с Морозом и Потопом, поэтому вернулся с Персефоной. Я искал ее, не зная зачем. Добравшись до Агавы, я понял, что достиг дна мира, но ее там не было. Она скрывалась еще глубже. Тогда я понял: женщина, преследовавшая меня, не в ловушке. Она мертва – и находится в загробном мире.

Дождь пристально разглядывал принцессу.

Беатрис кивнула:

– Да, я звала тебя. Мне нужно было, чтобы ты пришел.

– Зачем? – спросил Дождь.

Беатрис улыбнулась, подошла к двери и снова постучала по ней перстнем. Очертания исчезли, и проем превратился в стену. Они оказались заперты наедине с прекрасной белокурой принцессой.

– То, что я собираюсь рассказать, Дождь, предназначено только для твоих ушей. – Беатрис глянула на остальных. – И, очевидно, для ушей твоих близких друзей.

Принцесса заняла место возле камина. Обстановка сильно напоминала чертог далля в детстве Брин. Угощение, очаг и предвкушение чудесной истории – будь здесь Тэш, она назвала бы это раем.

– Как вы, наверное, уже догадались, я знаю, что один из вас несет с собою ключ Этона.

– Ты не знаешь, кто именно? – спросила Мойя.

– Нет, – ответила Беатрис. – Я вижу будущее – всегда видела, – но мои видения не настолько отчетливы. Как звезды в ночном небе, ярче всего сияют самые крупные. Мелочи, подробности теряются в общем потоке. Их вытесняет сияние всего прочего.

– Звезды, – подала голос Роан. – Мы видели их, когда зашли во внутренний двор. Это твое творение, да?

– Да. – Принцесса улыбнулась. – Мой скромный вклад в мир отца.

– Мне они нравятся, – прибавила Роан.

Беатрис кивнула:

– Спасибо. Мне недостает настоящих. Обычно я обращалась к ним за советом. Вы знали, что они не меняются? Все меняется, кроме звезд. По их положению можно выстроить путь.

Брин слышала о том, как люди путешествуют, ориентируясь по звездам, но ей показалось, что Беатрис имеет в виду что-то совсем иное.

– Мне также известно, почему вы здесь. По крайней мере, по вашему мнению. Вполне вероятно, об этом я знаю больше, чем вы сами. – Беатрис налила себе чаю и коротко сказала: – Вас обманули.

С трудом сделав глоток, Брин ждала продолжения, однако Беатрис замолчала и принялась добавлять в напиток нечто, похожее на мед.

Брин вынуждена была признать, что не знает, как относиться к этому необычному существу с белыми локонами, сверкающими глазами и детским лицом. Принцесса напоминала странное, наделенное магией создание – вроде Сури, – каких Брин всегда находила интересными.

Возможно, это лишь маска, но лица, которые мы по собственному желанию являем окружающим, многое говорят о нас, поскольку мы сами их выбрали. Кто же выбирает подобный фасад?

Беатрис закончила помешивать чай и обеими руками подняла чашку. Она держала ее под подбородком, перед лицом поднимался пар.

– Можете быть уверены: одни лгали из лучших побуждений, другие – не совсем, но в конце все раскроется. Однако конец наступит не тогда, когда вы этого ждете. Еще очень многое должно произойти. Вам кажется, что ваша роль исчерпывается тем, что вы делаете сейчас, но во многом это лишь начало. Вы – мы – всего лишь померкшая мифология будущего мира. Имена многих из нас будут забыты, потеряются в пыли времени, но то, что вы делаете сейчас, повлияет на мир вплоть до Голрока, когда все наконец решится. Вот к чему все сводится, вот ради чего все это на самом деле. Существуют весы, и каждая душа выберет свою чашу. От того, какая сторона в конце концов перевесит, зависит все. Так или иначе, победа любой из сторон приведет к катастрофе. Остается надеяться, что сохранится равновесие. Но для того чтобы обеспечить именно такой исход, потребуется отвага, какой мир никогда не видел. – Беатрис посмотрела на Брин: – А также помощь самых невероятных людей.

– Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, – сказал Дождь.

– Да ну? – Мойя положила в рот кусочек пирожного. – Я вот не понимаю, какое отношение это имеет ко всем нам. Может, начнешь говорить еще более расплывчато, Бетти?