Эра смерти. Эра империи полностью

– Очень хорошо, дорогая моя, действительно очень хорошо. Андвари – величайший известный миру ремесленник – выковал Лориллион наполовину из металла Элан и наполовину из остатков одной из падающих звезд Этона. Это настоящий меч Мидеона, и Дождь возьмет его с собой, когда уйдет. – Беатрис положила меч на место, и ящик исчез.

– Ты не собираешься дать его Дождю? – спросила Мойя.

– Пока нет, – виновато ответила принцесса. – Отец не знает, что меч у меня, так что мне будет неловко, если он заметит его у Дождя.

– А он не рассердится, узнав, что меч исчез?

Беатрис рассмеялась:

– Он им не пользуется. Отец предпочитает свой огромный топор. Я забрала у него меч много веков назад, а он до сих пор не заметил. – Она посмотрела на гнома: – Можешь взять его перед уходом. И когда ты вернешься с ним в мир Элан, все поймут, что ты истинный король.

– Может, все решат, что он просто истинный расхититель гробниц, – заметила Мойя. – Мало ли кто говорил, что гробницу не открывали. Всегда найдутся те, кто думает, что другие врут.

– Да, но сотни лет назад существовало пророчество о великом герое, легендарном умелом копателе, который спустится в загробный мир, заберет меч Мидеона и вернет его в мир Элан. Предсказывалось также, что герой женится на давно потерянной девушке из рода Мидеона и восстановит династию королей Бэлгрейга.

– Какое точное предсказание, – сказала Мойя.

– Ну да. Это же я предсказала. Попросила, чтобы его высекли на стене Друминдора.

– Ты его записала? – ошеломленно спросила Брин. – Ты знаешь письмо? Умеешь читать?

Беатрис покачала головой:

– Я приказала придворным художникам изобразить историю в картинках. Не только у рхунов есть Хранители. Эта история столетиями передавалась из поколения в поколение. Ее знают многие бэлгрейглангреане, и многие задумываются, не о них ли идет речь. Когда Дождь встанет возле изображения победоносного героя с Лориллионом в руках в большом зале Друминдора, никаких сомнений не возникнет. Он докажет, что и он, и я говорим правду.

– Но, даже если мне поверят, наверняка найдутся те, кто откажется принять меня только на основании меча и пророчества.

Беатрис кивнула:

– Но ты же не носки Мидеона принесешь. Тебе придется сражаться, чтобы объединить королевство, но ты будешь знать, что победишь и станешь Первым властителем Друминдора. Затем женишься на Амике, и у вас родится ребенок, который унаследует трон, и род Мидеона будет восстановлен. Это положит начало Серебряному веку бэлгрейглангреан. В течение последующих тысячи восьмисот шестидесяти девяти лет властители Друминдора будут править с честью и достоинством, и твое имя останется в памяти с эпитетом «Великий». И ты будешь единственным в истории королем, удостоившимся этой чести.

Дождь задумался и в совершенно не характерной для него манере выглядел взволнованным, даже немного испуганным.

– А эта… Амика… она красивая?

– По правде говоря, уродина с мерзким характером, но любовь тут ни при чем.

Будь Брин жива, она бы заснула.

Эта мысль невольно пришла ей в голову, пока она смотрела на теплый огонь и мягкие подушки на полу. После столь долгого путешествия, после бега, после… всего Брин свернулась бы калачиком в одеялах, уткнулась бы в них лицом и позволила бы себе обрести убежище в успокоительных объятиях сна. Такого простого утешения здесь не было, как не было ни солнца, ни настоящих звезд, ни ударов сердца. Впервые с тех пор, как она вошла в омут, она спросила себя, правильный ли сделала выбор.

Если бы я не пошла, были бы мы с Тэшем сейчас вдвоем у меня в палатке, оплакивали бы Падеру и гадали бы, что произошло с Мойей и остальными? Я бы чувствовала себя такой несчастной? Наверное. Но со мной был бы Тэш, и я по-прежнему могла бы найти убежище и утешение во сне.

Беатрис ушла проведать отца. Так она объяснила, но Брин чувствовала, что принцесса хочет дать им передохнуть. Даже теням требовалось время, чтобы прийти в себя, все обдумать и собраться.

С той проведенной в болоте ночи они постоянно двигались, а Брин и тогда не выспалась.

Но она пришла к выводу, что иметь время на раздумья – не такая уж хорошая идея. Сидя в одиночестве в углу гостиной принцессы, Брин поняла, что, хотя она совсем выбилась из сил и чувствовала себя истончившейся и прозрачной, постоянное движение шло ей на пользу. Не имея времени на размышления и самокопание, она будто получила незримый дар. Теперь же, оказавшись в теплой, мягко освещенной комнате, она могла лишь размышлять. И думала она только об одном – о Тэше.

– Ты как?

Мойя подошла и села рядом. Как ни странно, она напомнила Брин Дарби, собаку, которая была у нее в детстве. Каждый раз, когда Брин грустила, Дарби подходил и ложился возле нее. Пастуший пес клал голову ей на ноги, и Брин обо всем ему рассказывала. Если высказать все, что наболело, вслух, становилось легче.