Эра смерти. Эра империи полностью

– Так себе, – призналась Брин.

Мойя подтянула колени и, словно длинный мост, перекинула через них Одри. Концы лука торчали по обе стороны нее, будто крылья.

– Мойя… Каково тебе было? – спросила Брин. – Ну… когда тебе придавило ногу и пришлось ее отрубить. Знаю, в Рэле ты не чувствовала боли, но когда пришла сюда… это… это было… ужасно?

В голосе Брин явственно слышалась мольба. Она надеялась, что ответ Мойи каким-то образом убедит ее, что Тэш не страдает.

Откинув голову, Мойя прислонилась к стене, обшитой светлым деревом, лакированным, цвета сливочного масла, простым и приятным. Комната вовсе не походила на гостиную принцессы или даже на покои взрослой женщины; это была детская. Брин стало интересно, всегда ли помещение выглядит так или же Беатрис поменяла обстановку ради них.

Мойя нахмурилась:

– Я знаю, что ты хочешь услышать, Брин. Но не знаю, что лучше – правда или ложь. Лучше скажу правду, ведь я уверена: ты достаточно сильна, чтобы ее выдержать. Может, тебе так не кажется, но я знаю, что это так. По-моему, если в Рэле нет никаких ощущений, то в Нифрэле все, напротив, сильнее, острее. Пирожные с корицей были потрясающие. Настоящая еда такой не бывает. С болью то же самое. – Она с сочувствием посмотрела на Брин. – Но слушай, не все так страшно. Моя нога в порядке. Тэш разберется. Он знает, что может сам себя исцелить. И, конечно, мы не можем снова умереть, помнишь? Он будет ждать тебя, когда мы вернемся через…

– Я не пойду дальше. – Брин приняла решение в ту же минуту, как произнесла эти слова. – Я должна найти его. Не на обратном пути, а сейчас.

– Нельзя, Брин. Там идет война. Она ведь не прекратится, и ты это знаешь.

Хотя грохот крепостных пушек оставался приглушенным и далеким, Брин все еще слышала его. Взрывы не замолкали ни на минуту.

– Когда все это кончится, я пойду искать Тэша. Не могут же они сражаться вечно.

Мойя изумленно уставилась на нее:

– Брин, это же Нифрэл. Конечно, могут и наверняка будут. К тому же нам нужно в Элисин.

– Как, Мойя? Как я могу? Я не могу бросить его… он умер ради меня, и не единожды, а дважды. Он вошел в омут. – Брин горько вздохнула и прижала руку к губам, чтобы скрыть дрожь. – Он сказал… сказал, что сделал это, чтобы перестать чувствовать боль, но я так не думаю. Он так сильно желал отомстить, но отказался от мысли об этом… он сделал это ради меня.

– Значит, Мик говорил правду? – Лицо Мойи посуровело. Брин кивнула: – Как ты узнала?

– Тэш сам сказал. Признался, когда пытался помешать мне войти в омут. Это Тэш их убил – перебил галантов одного за другим из мести. – Опустив глаза, она заговорила тише: – Думаю, он поэтому хотел пойти в болото – и поэтому не хотел, чтобы шла я. Думаю, выпади ему шанс, он бы попытался убить Тэкчина. – Брин взяла подругу за руку: – Прошу тебя, Мойя, не нужно его ненавидеть. У него была причина. Дьюрию и Нэдак уничтожили не просто фрэи, а Нифрон и его галанты. Знаю, ты любишь Тэкчина, но он принимал в этом участие. Тэш их видел – всех и каждого. Они истребили всю деревню, стариков, женщин и детей. И у Тэша, и у Тэкчина руки в крови.

– Нифрон говорил, он был единственным, кто отказался выполнять приказ фэйна. Из всех инстарья только он и его галанты не убивали рхунов.

– Не было никакого приказа, Мойя, – сказала Брин. – Напали только на Дьюрию и Нэдак. Их принесли в жертву, чтобы убедить нас в необходимости сражаться. Фэйн никогда не хотел этой войны. Зато Нифрон хотел.

– Хочешь сказать, Нифрон развязал войну? – Мойя содрогнулась.

Брин посмотрела ей в глаза:

– Я… я так думаю. Он хочет отомстить фэйну, но его бог запрещает фрэям убивать фрэев, поэтому он заставил нас это сделать. Он испачкал в крови наши руки, чтобы самому остаться незапятнанным.

Мойя перестала раскачиваться на месте и уставилась на Брин.

– Тэш знал об этом, но никому не сказал? Не сказал Персефоне? Если бы он рассказал правду, вместо того чтобы лично мстить, она могла бы… – Мойя покачала головой. Блуждая взглядом по комнате, она пыталась осознать больше, чем хотела знать. – О, Брин… они женаты, и у них ребенок!

Брин закрыла глаза, по щекам потекли слезы. Мойя права. С тех пор как Брин узнала о том, что сделал Тэш, у нее не было времени обдумать, что это значит. Теперь, когда она все поняла, она ощутила себя потерянной и обессилившей от ужаса.

Брин почувствовала, как ее обнимают руки Мойи.

– Тихо, тихо, Брин, все в порядке. Все хорошо. – Мойя гладила ее по волосам, и они раскачивались вместе. Движение смягчало боль потрясения. – Не… не поступай так с собой. Ты не могла об этом знать.