– Мама была права – мир сломан. Это как лавина, и она становится все больше с каждым падающим камнем. Лотиан жестоко убил отца Нифрона, поэтому Нифрон взбунтовался. До встречи с тобой Тэкчин считал рхунов животными, поэтому ему не составило труда последовать приказам друга. Тэш считал, что обязан отомстить за семью, и теперь Персефона родила ребенка от мужчины, на совести которого смерти тысяч человек из ее народа. Когда этому придет конец? Если нам удастся вернуться к Персефоне… стоит ли рассказывать ей правду? Или станет только хуже? Станет ли это очередным камнем, из-за которого сорвется огромный валун?
– Это поставит ее в тупик, – сказала Мойя. – Она не может закрыть глаза на преступления, но Нифрон доказал, что слишком опасен, чтобы заточить его в темницу или отправить в изгнание. Так что ей делать? Казнить отца своего ребенка? Не вспыхнет ли в его отсутствие борьба за власть между кланами? И как мы выиграем войну без его командования? Ох, не знаю, что и… – Она замолчала и сама заплакала.
Они обнимались и качались из стороны в сторону, качались и обнимались. Брин не знала, сколько это продолжалось. Наконец, снова обретя способность соображать, она отстранилась от подруги, вытерла глаза и сказала:
– Я все равно люблю его, Мойя. Да простит меня Мари, но я люблю его. Несмотря на то, что он сделал, я ничего не могу с собой поделать.
Мойя печально кивнула:
– Я чувствую то же самое по отношению к Тэку. – Обхватив руками лицо Брин, она наклонилась вперед и прижалась лбом ко лбу Брин. – Тэш и Тэкчин явно умом не блещут, но их возлюбленные ничем не лучше.
Каркас кровати Беатрис был высечен из камня в форме огромных саней. На нем лежали удобный матрас, штук шесть разноцветных подушек, две куклы и мягкая игрушка в виде дракона. Покрывалом служило ярко-желтое стеганое одеяло, в верхнем правом углу которого была вышита стая синих птиц, а в нижнем левом – горный пик.
Когда Брин расплакалась и Мойя пошла ее утешать, Гиффорд и Роан молча вытолкали остальных в спальню, чтобы дать женщинам побыть наедине. Теперь все, стоя в дверях, неловко переминались с ноги на ногу. Сесть на кровать никто не осмелился.
Стены украшали полки, заставленные симпатичными безделушками – стеклянными сферами с жидкостью и миниатюрными сценками внутри: крошечной горой, домиком или прогуливающимися по лесу гномами. Гиффорд взял один такой шарик в руки. Внутри поднялась метель из искусственного снега.
– Кто-нибудь еще заметил, как тут все… ну, по-детски, что ли? – Гиффорд обвел рукой спальню. – Как-то странно, что спальня провидицы, пользующейся уважением такого числа важных особ среди приближенных Мидеона, настолько…
– Похожа на детскую? – подхватила Тресса.
Она наконец присела на сундук в изножье кровати, где лежала прелестная подушка с кисточками.
Роан тоже села, но на пол, и, сунув в рот прядь волос, начала ее жевать.
– Не совсем, но выглядит, как комната девочки, правда? – сказал Гиффорд. – Может, она рано умерла.
– Да, рано, – подтвердил Дождь. – В легендах говорится, что она выглядела ребенком, когда Мидеон выдал ее замуж. Война шла плохо, и ему нужно было заключить союз. Многие верят, что он обменял ее на оружие.
– Вряд ли она была совсем маленькая, – сказала Тресса. – Дочку-то она родила.
– Это спорный вопрос, – ответил Дождь. – Учитывая, что она умерла при родах.
– Долго нам еще тут торчать? – проворчала Тресса. – Как-то тесновато для всех нас. Дождю вон даже негде вышагивать как следует, и этот его ритм – шаг-шаг-поворот – уже начинает действовать мне на нервы.
Дождь остановился и нахмурился:
– Это помогает мне думать.
– Правда? Ну а меня сводит с ума.
– Мойя здесь, – пробормотала Роан, не вынимая волос изо рта.
Остальные озадаченно обернулись. Мойя так и оставалась с Брин. Гиффорд слышал, как они шепчутся и время от времени всхлипывают.
– Нет, Роан. Она в соседней комнате.
– Да… да, верно. – Роан медленно кивнула, поднеся руку ко рту. – Бедная Брин…
Гиффорд окинул взглядом спутников – может, они поняли, в чем дело? Видимо, нет.
– Роан, что происходит?
– Мойя и Тэш, – ответила Роан. – Они пошли за нами в Нифрэл.
– Но ведь это хорошо?
Она покачала головой:
– У них не было ключа.
На всех лицах отразилось понимание.
– Как им это удалось? – спросил Гиффорд.
– Здесь их место, – сказала Роан. – Река приносит каждого к Вратам Рэла. Те, чей путь лежит в Нифрэл, идут по дороге из белого кирпича и проходят сюда сквозь врата.
– Плохие люди, – с грустью сказала Тресса. – Ну, Мойя – я еще понимаю, но вот про Тэша не подумала бы…
Гиффорд вспомнил слова Фенелии.
– Нифрэл создан не для плохих людей. Это не наказание. Это царство целеустремленных, храбрых, мужественных душ. И это хорошо, значит, Тэкчин тоже сумеет войти. Он сможет найти нас.
Роан кивнула:
– Да, сможет, и пока это хорошо. Я рада за Мойю. Но со временем, когда все закончится и мы умрем по-настоящему… в смысле, попадем в Пайр навечно… Брин отправится в Рэл.
