Эркюль Пуаро полностью

Но никто не обращал внимания на продиктованные самыми благими побуждениями банальности мисс Гилкрист.

Высоким нервным голосом вновь заговорил Грег:

– Сьюзен нужен этот стол!

Наступило мгновенное замешательство, словно слова Грега перевели разговор в другую тональность.

Элен быстро спросила:

– А ты, Джордж, что хочешь получить в действительности?

Джордж широко ухмыльнулся, и напряжение явно спало.

– Я просто хотел подразнить старика Тимоти, – сказал он. – Совершенно невозможная личность! И, заметьте, своими патологическими штучками он всегда умеет поставить на своем.

– Будьте снисходительны к больному человеку, – воззвала мисс Гилкрист.

– Он просто хам и старая брюзга, – возразил Джордж.

– Разумеется, – согласилась Сьюзен. – Лично я считаю, что он здоров, как ломовая лошадь. А ты как думаешь Розамунд?

– Что?

– Я говорю, что у дяди Тимоти со здоровьем все в полном порядке.

– Думаю, что да. – Тон у Розамунд был рассеянным. – Прошу прощения, я размышляла о том, какое освещение лучше подойдет к этому столу.

– Видите? – спросит Джордж. – Человек одной идеи! Твоя жена, Майкл, опасная женщина. Надеюсь, ты понимаешь это?

– Я понимаю, – хмуро отозвался Майкл.

Джордж, которого все это забавляло, продолжил:

– Итак, Великая Битва За Стол! Она разыграется завтра. Противники будут сражаться корректно, но с мрачной решимостью. Нам всем нужно выбрать себе фаворита. Лично я выбираю Розамунд, которая кажется – но только кажется – такой милой и уступчивой. Мужья, надо полагать, поддержат своих жен. А вы, мисс Гилкрист, очевидно, будете на стороне Сьюзен?

– О, мистер Кроссфилд, я бы никогда не осмелилась...

– Тетя Элен? – вопросил Джордж, не обращая внимания на слова мисс Гилкрист. – А вы за кого? О, я совсем забыл мосье Понталье!

– Pardon?[16] – Пуаро, казалось, ничего не понимал.

Джордж начал было объяснять, но передумал. «Бедный старикан ровно ничего не понял из того, что здесь говорилось», – решил он и ограничился краткой репликой.

– Просто семейная шутка.

– Да-да, я понял, – сказал Пуаро.

– Итак, тетя Элен, ваше решающее слово. На чьей вы стороне?

– Быть может, Джордж, я хочу заполучить этот стол сама, – с улыбкой ответила Элен.

Она умышленно изменила тему разговора, обратившись к иностранцу:

– Вам, наверное, все это кажется очень скучным, мосье Понталье?

– Нет, нет, мадам, напротив, я чувствую себя польщенным тем, что мне было дозволено, если можно так выразиться, прикоснуться к жизни английской семьи. – Он поклонился. – К несчастью, я не могу точно выразить смысл моих слов, но я хотел бы высказать сожаление по поводу того, что этот дом должен будет перейти из ваших рук к посторонним людям. Это, несомненно, весьма прискорбно.

– Да нет же, мы вовсе не жалеем об этом, – заверила его Сьюзен.

– Вы очень любезны, мадам. Позвольте сказать, что моим исстрадавшимся подопечным здесь будет просто великолепно. Такой покой, такая тишина! Прошу вас вспомнить об этом, если недобрые чувства когда-нибудь войдут в вашу душу. А это может случиться. Впрочем, я слышал, что на дом были и другие претенденты. Какая-то школа... Ну не совсем школа, а заведение, которым руководят монахини. Быть может, семья предпочла бы продать дом им?

– Вовсе нет, – равнодушно отозвался Джордж.

– Орден Святого сердца Девы Марии, – продолжал Пуаро. – К счастью, благодаря доброте неизвестного благодетеля мы смогли предложить более высокую цену. – Теперь он прямо обратился к мисс Гилкрист: – Вы, кажется, не любите монахинь?

Мисс Гилкрист вспыхнула и, по-видимому, была смущена.

– О, право же, мистер Понталье, вы не должны... То есть я хочу сказать, что лично ничего против них не имею. Но мне всегда казалось, что ни к чему вот так удаляться от мира. Есть в этом что-то эгоистичное. Конечно, я не имею в виду тех, кто учит детей и помогает бедным. Хотя, я уверена, эти женщины бескорыстны и делают много добра.

– Я просто и представить себе не могу, чтобы меня угораздило стать монахиней, – сказала Сьюзен.

А Розамунд добавила:

– Монахини могут быть очень декоративными. Помните, когда в прошлом году возобновили постановку «Чуда» с Соней Уэллс, она была просто шикарна в костюме монахини.

– Меня удивляет, – вставил Джордж, – это их стремление одеваться в какие-то средневековые балахоны. Неужели они считают, что Богу приятнее смотреть на них, если они таскают на себе эти неуклюжие антисанитарные и непрактичные одеяния?

– К тому же в них все они так похожи друг на друга, – подхватила мисс Гилкрист. – Глупо, конечно, но я прямо обомлела, когда к двери миссис Абернети в Йоркшире подошла монахиня, собиравшая пожертвования. Хотите – верьте, хотите – нет, но мне показалось, будто это та же самая, что приходила в наш коттедж в день дознания по поводу смерти бедной миссис Ланскене. У меня, знаете ли, возникло тогда ощущение, словно она меня преследует.

– Я думал, что монахини всегда ходят за пожертвованиями парами, – сказал Джордж. – Есть даже один детективный роман, где на этом построен весь сюжет.