Эркюль Пуаро полностью

– Да, я детектив. – Иностранный акцент в его речи сразу стал менее заметен.

– Кто прислал вас сюда? – спросил Джордж, побелев от гнева.

– Мне поручено выяснить обстоятельства смерти Ричарда Абернети.

– Кем поручено? – Голос Джорджа Кроссфилда не сулил ничего хорошего.

– Пока этот вопрос не должен вас беспокоить. Но было бы хорошо, не так ли, если бы все вы могли полностью увериться в том, что Ричард Абернети умер естественной смертью?

– Разумеется, он умер естественной смертью. Разве кто-нибудь утверждал обратное?

– Кора Ланскене утверждала. И она тоже мертва.

По комнате словно пронеслось дуновение чего-то недоброго.

– Да, она говорила это как раз здесь, – нерешительно промолвила Сьюзен, – но я не думаю, чтобы на самом деле...

– Не думаешь, Сьюзен? – Сардонический взгляд Джорджа обратился на нее. – К чему продолжать притворяться? Ты хочешь провести мосье Понталье?

– Все мы думали, что тетя Кора сказала правду, – вставила Розамунд. – А его зовут не Понталье, а что-то вроде Геркулеса.

– Эркюль Пуаро к вашим услугам. – Пуаро отвесил новый поклон.

Если он ожидал возгласов изумления или страха, то он просчитался. Его имя явно им ничего не говорило. Оно встревожило их меньше, чем одно-единственное слово «детектив».

– Могу я спросить, к каким выводам вы пришли? – поинтересовался Джордж.

– Он тебе не скажет, – ответила Розамунд вместо Пуаро. – А если и скажет, то соврет.

Из всех участников этой сцены только она одна, по-видимому, искренне забавлялась происходящим. Пуаро задумчиво смотрел на нее.

В эту ночь Пуаро спал плохо. Его ум был в смятении, он и сам не мог себе объяснить почему. Обрывки речей, чьи-то взгляды, чьи-то странные жесты сплелись в ткань пестрых и беспокойных сновидений. То и дело какая-нибудь терзающая усталый мозг мысль вырывала его из непрочного забытья. Краска – Тимоти и краска. Запах масляной краски, как-то связанный с мистером Энтвислом. Что-то фальшивое в рисунках Коры, художественные почтовые открытки... Что-то сказанное Энтвислом, или это был Лэнскомб? Монахиня, явившаяся в дом в день кончины Ричарда Абернети... Монахиня с усиками. Монахиня в Стэнсфилд-Грейндже... и в Литчетт Сент-Мэри. Не слишком ли много монахинь? Розамунд, очаровательная в сценическом костюме монашки, заявляющая, что он детектив, и изумление на лицах всех остальных, безмолвно уставившихся на нее. Так, должно быть, они смотрели и на Кору, когда она произнесла свою знаменитую фразу. В тот момент Элен Абернети показалось «что-то неладное». Что именно? Элен, без сожаления расстающаяся с прошлым... Элен, уезжающая на Кипр... Элен, с шумом роняющая на пол восковые цветы, когда он сказал... Что же он тогда сказал?

Пуаро вновь забылся, и ему приснился сон: зеленый малахитовый стол и на нем букет восковых цветов под стеклянным колпаком. Только весь колпак покрыт слоем яркой масляной краски цвета крови. Сквозь сонное забытье он чувствовал запах этой краски, а Тимоти стонал и говорил: «Я умираю, умираю... это конец». Мод стояла рядом, высокая и суровая, с большим ножом в руках и вторила ему: «Да, это конец». Конец – смертное ложе, свечи и молящаяся монахиня. Ах, если бы он мог увидеть ее лицо, тогда он узнал бы правду.

Эркюль Пуаро пробудился, и правда со всей непреложностью вдруг предстала перед ним.

Да, это действительно был конец. Он мысленно перебирал разрозненные куски мозаики.

Мистер Энтвисл и запах краски, дом Тимоти и нечто, что должно или может в нем быть... восковые цветы... Элен... разбитое стекло...

Элен Абернети в своей комнате медлила перед тем, как лечь в постель. Она обдумывала ситуацию. Сидя перед туалетным столиком, она невидяще глядела на свое отражение в зеркале.

Ей пришлось пригласить Эркюля Пуаро в дом, хотя и против собственного желания. Но мистер Энтвисл поставил вопрос так, что отказаться она не могла. А теперь все выплыло наружу. Не судьба праху Ричарда Абернети мирно покоиться в могиле. И все из-за нескольких слов, сказанных Корой...

Тот день после похорон... Интересно, как все они выглядели? Какими казались они Коре? Как выглядела сама Элен? Что это говорил Джордж насчет того, какими люди видят самих себя? Что-то про то, что «человек всегда видит себя иначе, чем его видят другие». Она внимательно посмотрела на себя в зеркало. Одна бровь действительно круче, чем другая, но углы рта симметричны. Нет, нет, она не так уж отличается от своего изображения в зеркале. Не то, что Кора. Мысленным взором она ясно увидела Кору такой, какой та была в день похорон... Склоненная набок голова, этот ее нелепый вопрос... взгляд, устремленный на Элен.

Внезапно Элен подняла руки к лицу. Она твердила себе: «Это невозможно... Этого просто не может быть...»