Эркюль Пуаро полностью

– Да, это опять я. Забудьте о моем прежнем поручении. C'était une blague![18] Кто-то нас подслушивал. А теперь, mon vieux[19], настоящее задание: вы, как я уже говорил, воспользуетесь поездом, но отправитесь не в Бери-Сент-Эдмундс, а в дом мистера Тимоти Абернети.

– Но Тимоти и Мод сейчас в Эндерби!

– В доме нет никого, кроме некой Джонс, которую, посулив ей щедрую плату, уговорили постеречь дом. Я хочу, чтобы вы кое-что забрали из этого дома.

– Дорогой мой Пуаро! Я, право же, не могу унизиться до ограбления.

– Это не будет выглядеть как ограбление. Вы скажете добрейшей миссис Джонс, которая вас знает, что мистер или миссис Абернети просили вас взять эту вещь и доставить ее в Лондон. Она ничего не заподозрит.

– Вероятно, нет. Но мне это не нравится. Почему бы вам не сделать это самому?

– Потому, друг мой, что я иностранец, а следовательно, в глазах таких людей, как миссис Джонс, личность крайне подозрительная. Ваше же появление ее не удивит.

– Да, да, понимаю... Но что подумают Тимоти и Мод, когда услышат об этом? Я знаком с ними сорок с лишним лет!

– Столько же вы знали Ричарда Абернети. И вы знали Кору Ланскене, когда она была еще девочкой!

– Вы уверены, что это действительно необходимо?

– Старый вопрос с плакатов военной поры: «Ваша поездка действительно необходима?» Это необходимо, говорю я вам. Это жизненно важно.

– И что я должен там забрать?

Пуаро сказал.

– Но, право же, Пуаро, я не понимаю... – возразил Энтвисл.

– Это не имеет значения. Важно, что понимаю я.

– А что мне потом делать с этой проклятой штукой?

– Вы доставите ее в Лондон, в Элм-Парк-Гарденс. Есть у вас карандаш? Записывайте адрес.

Проделав эту операцию, мистер Энтвисл вопросил голосом мученика, в котором звучало сильное сомнение:

– Надеюсь, Пуаро, вы знаете, что делаете?

В ответе детектива не было ни малейшего сомнения:

– Конечно, я знаю. Мы близимся к концу.

Мистер Энтвисл вздохнул:

– Ах, если бы мы могли догадаться, что хотела сказать мне Элен.

– Нет никакой нужды в догадках. Я знаю.

– Вы знаете? Но, дорогой Пуаро...

– С объяснениями придется подождать. Однако позвольте заверить вас: я совершенно точно знаю, что увидела Элен Абернети, когда взглянула на себя в зеркало.

За завтраком все чувствовали себя скованно и неловко. Розамунд и Тимоти отсутствовали, а все остальные явно ощущали себя не в своей тарелке. Говорили приглушенными голосами и ели с меньшим, чем обычно, аппетитом. Первым пришел в свое обычное расположение духа Джордж, вообще обладавший характером переменчивым и жизнерадостным.

– Полагаю, с тетей Элен все обойдется, – сказал он. – В конце концов, что такое сотрясение мозга? Через какую-нибудь пару дней все проходит.

– У одной моей знакомой было в войну сотрясение мозга, – общительным тоном заговорила мисс Гилкрист. – На Тоттенхэм-Корт-роуд, во время бомбежки, ей в голову угодил то ли кирпич, то ли что-то похожее. Она в тот момент абсолютно ничего не почувствовала, продолжила свой путь и потеряла сознание двенадцать часов спустя в вагоне поезда, шедшего в Ливерпуль. И, представьте себе, она совершенно не помнила, как добралась до вокзала и села в поезд, вообще абсолютно ничего не помнила. Когда она очнулась в госпитале, то просто ничего не могла понять. Там она пролежала три недели.

– Я не могу понять, – сказала Сьюзен, – почему Элен звонила по телефону в такой несусветный час и кому она звонила?

– Вероятно, почувствовала себя плохо, – сказала Мод решительно, – проснулась от этого и спустилась вниз, чтобы позвонить врачу. Потом у нее закружилась голова, и она упала. Это единственное разумное объяснение.

– Плохо, что она ударилась головой об этот мраморный стопор, – сказал Майкл. – Упади она на толстый ковер, ничего не было бы.

Открылась дверь, и в столовую вошла нахмуренная Розамунд.

– Никак не могу найти эти восковые цветы, – пожаловалась она. – Ну те, что стояли на малахитовом столике в день похорон дяди Ричарда. – Она устремила обвиняющий взгляд на Сьюзен: – Ты их случайно не брала?

– Конечно нет! Побойся бога, Розамунд! Как можно думать о каких-то малахитовых столах, когда бедную старую тетю Элен отвезли в больницу с сотрясением мозга?

– А почему бы мне об этом не думать? Когда у человека сотрясение мозга, он не знает, что происходит, и вообще ему на все наплевать. Для тети Элен мы все равно ничего не можем сделать, а нам с Майклом обязательно нужно вернуться к ланчу в Лондон, чтобы встретиться с Джеки Лайго и поговорить о сроках постановки «Карьеры баронета». Но сначала я бы хотела окончательно решить вопрос о столе и взглянуть еще раз на восковые цветы. Сейчас там на столе стоит китайская ваза, прелестная вещь, но абсолютно не того стиля. Интересно, куда девались цветы? Может, Лэнскомб знает?

Лэнскомб как раз вошел в столовую, чтобы спросить, кончили ли они завтрак.