Эркюль Пуаро полностью

– Его следующие слова были: «А я все думаю, где это я видел вас прежде?» Должно быть, он видел вас в Литчетт Сент-Мэри, потому что в его сознании встреча с вами была связана с убийством миссис Ланскене. Это заслуживает внимания, не так ли? И в результате проведенного расследования выяснилось, что в день смерти Коры Ланскене вы были в Литчетт Сент-Мэри. Вы оставили свою машину в том самом карьере, где оставляли ее в день дознания. Машину видели, номер ее запомнили, и сейчас инспектор Мортон уже знает, кому она принадлежит.

Сьюзен смотрела на него широко раскрытыми глазами, дыхание ее участилось, но она не выказала никаких признаков страха или смущения.

– Вы говорите чепуху, мосье Пуаро, и заставили меня забыть о том, почему я хотела поговорить с вами наедине...

– Быть может, для того, чтобы признаться мне, что не ваш муж, а вы совершили убийство?

– Конечно нет. Или я, по-вашему, полная идиотка? И, кроме того, я уже сказала вам, что Грег в тот день не уезжал из Лондона.

– Этого вы знать не можете, вас самой не было в Лондоне. Зачем вы ездили в Литчетт Сент-Мэри, миссис Бэнкс?

Сьюзен глубоко вздохнула:

– Ну ладно, ваша взяла! Слушайте. Эта фраза Коры на похоронах меня встревожила. Я все время думала о ней и наконец решила порасспросить ее и отправилась к ней в ее захолустье. Грег думал, что все это глупости, и поэтому ему я ничего не сказала. Я приехала туда часа в три дня, стучала и звонила, но мне никто не отвечал, и я решила, что в доме никого нет. Вот и все. Если бы я обошла коттедж кругом, то, вероятно, заметила бы разбитое окно, но я этого не сделала. Я просто вернулась в Лондон, и мне даже в голову не пришло, что что-то тут неладно.

Лицо Пуаро было бесстрастно. Он спросил:

– Почему ваш муж обвиняет себя в преступлении?

– Потому что он... – Слова трепетали на кончике языка Сьюзен, но она удержала их. Пуаро, однако, закончил за нее:

– Вы хотите сказать, что он не в своем уме, сказать в шутку. Но в данном случае шутка слишком походит на правду, не так ли?

– С Грегом все в порядке, слышите, все в порядке!

– Видите ли, я кое-что о нем знаю. Например, что незадолго до вашей с ним встречи он провел несколько месяцев в клинике для душевнобольных Форсдайк Хаус.

– Он лечился там добровольно, на него даже не завели историю болезни!

– Это правда. Я знаю, что врачи не признали его душевнобольным, но он явно человек неуравновешенный. У него очевидный комплекс преступления и наказания. Полагаю, это с детства.

Сьюзен заговорила быстро и горячо:

– Вы не понимаете, мосье Пуаро! У Грега никогда не было шанса показать себя. Вот почему мне были так нужны дядины деньги. Дядя Ричард был очень деловым и очень сухим человеком. Он не мог понять, но я поняла. Я знала, что Грегу надо было самоутвердиться. Он должен был почувствовать, что он самостоятельная личность, а не просто ничтожный помощник аптекаря, которым помыкают все, кому не лень. Теперь все будет иначе. У него будет собственная лаборатория. Он сможет разрабатывать свои собственные формулы...

– Да, да, вы дадите ему все, потому что любите его. Но вы любите его так сильно, что это не принесет ему ни покоя, ни счастья. Даже вы не в состоянии дать человеку то, чего он не может, не умеет принять. В конце концов, он останется чем-то, чем ему быть не хочется, иными словами, мужем Сьюзен, и не более того.

– Как вы жестоки! И какой вздор несете!

– Когда речь идет о Грегори Бэнксе, все остальное для вас не существует. Дядины деньги требовались вам не для себя, а для вашего мужа. Они действительно были вам настолько необходимы?

Вне себя от гнева Сьюзен резко повернулась и выбежала из беседки.

– Я подумал, – непринужденно вымолвил Майкл Шейн, – что мне следует зайти к вам попрощаться.

Он улыбался, и Пуаро, невольно почувствовав, насколько обаятельным может быть этот человек, несколько мгновений молча изучал его. Он подумал, что, пожалуй, знает о Майкле Шейне меньше, чем об остальных членах семейства, потому что Майкл всегда демонстрировал окружающим только ту сторону своей натуры, которую хотел показать.

– Ваша жена, – сказал Пуаро общительным тоном, – весьма необычная женщина.

Майкл чуть приподнял брови:

– Вы так думаете? Она прелестна, я согласен, но по части интеллекта не блещет.

– Зато точно знает, чего именно ей хочется, и никогда не будет пытаться умничать. – Пуаро вздохнул: – Очень немногие могут похвалиться этим.

Майкл вновь расплылся в улыбке:

– Вы думаете о малахитовом столе?

– Возможно. – Пуаро помолчал и добавил: – И о том, что стояло на нем.

– Восковые цветы?

– Вот именно.

Майкл нахмурился.

– Я не совсем понимаю, мосье Пуаро. Но, во всяком случае, – он снова включил свою ослепительную улыбку, – хорошо, что мы все теперь знаем, как обстоит дело. Было не очень-то приятно, мягко выражаясь, жить с подозрением, что кто-то из нас отправил на тот свет бедного старого дядю Ричарда.

– Вы думаете о нем как о «бедном старом дяде»? И только?

– Ну, конечно, он очень хорошо сохранился...