А зал плясал, не видя в том помехи,
Дрожали стены, как земля в землетрясеньи.
И свадьбишные мелкие огрехи
Забылись, как работа в воскресенье.
Уже зажглись огни долины Сан-Хозе,
Но склоны гор еще отчетливо заметны.
А светлый небосвод слегка зарозовел,
И плечи города украсят эполеты
Илюминаций. Пригород мрачней.
Темнеет быстро в филиале ночи –
По вечеру. И хочется быстрей
Пройти до тьмы – хоть выколи те очи.Густеет полутьма, переходя во тьму.
Становится в предгорьях неуютней.
И учащаешь шаг, спеша к огню.
И пульс частит. И громче запах кухни.
Индюшки Дня Благодаренья
Уже готовы загрузиться в печь
Домашних очагов. И воскресенья
От них не ждут, но на подносы лечь
Гвоздем веселья – всяк предполагает.
Осенний вечерок располагает
Бесед душевных за наполненным столом
О настоящем, будущем, былом.И свет покойный лица освещает
Родных и близких, и фужер с вином
У каждого в руках. И расцветает
Румянец легкий оживленья в тонОсенних красных листьев. Листопад
Для здешних мест ноябрьского пыла –
В отличие от брошенного тыла –
Но также очаровывает взгляд.
А, говорят, в Китае гибискуса полно –
Растет он, как живая загородка.
И то же на Гавайях – смотри про них кино –
Гибискус там не редкая находка.
А в нашей хладнокровной неласковой стране
Гибискус воплощен китайской розой.
Стоял когда-то всюду, смотрелся на окне
И не боялся уличных морозов.Его любили нянечки по школам и садам
И санитарки поликлиник и больничек.
Тихонько исчезает из моды он, мадам,
И, как геранька, совершенно неприличен.Любовь свою короткую к китайской розе водкою
Ты не зальешь, народ разбогателый.
Ты влип в исторью глупую и, схваченный минутою,
И здесь свершаешь гадостное дело.
Всего боюсь – подумать о дурном,
Сказать худое, в дебри залезая,
Стабильность микрокосма своего
Нарушить невзначай, прорех не различая.
Чего боюсь? Беспамятство и хворь
Еще с ножом не припадали к горлу.
Еще на плечи не взвалили торбу –
Тащить тяжелый груз – играть старухи роль.Боюсь вперед – отчетливость судьбы
Сознательно, но грустно понимаю.
И отказаться – напрочь не желаю.
Забрало поднято. Ах, если б, да кабы…
Маркизы в париках
Присели в реверансе
На тонких каблуках
Актерками в мимансе.
Кудряых париков
Рвут ветры-кавалеры –
Таких озорников
Не знали интерьеры.Маркизам убежать
От ветра не удастся –
Разбойники опять
С них всех содрали платье.И только ночь одна
Утишит огорченье.
А полная луна
Всем пальмам в утешенье.
А синий ирис все цветет,
Хотя и заморозки пали,
И всем известно, Новый год
Снега немыслимо навалит.
А ирис все еще цветет,
Ошибкой осени смущенный,
Хоть лист, наверное, не тот
Весенний лист, что в блеск лощенный.А ирис все-таки цветет,
Хандру и скуку прогоняя,
И провожает этот год,
Синее синего сияя.
Сегодня строю день сама –
Ищу веселые приметы
Весны зеленой, даже лета –
В начале самом декабря.
Дуб зеленеет – май в уме.
Береза серьги распушила
И сыплет желтый пыли снег
На землю – про зиму забыла.И взапуски весну ловить
Цветные примулы созвездья
Взялись. И, вроде, неуместно
Их на ночь в дом переносить.
Прибой зубчатых стен в подножие гряды,
Простершейся от севера до юга,
Затих. И никакая вьюга
Страстей людских его не пробудит.
А где-то волны бьют о гребни скал –
Океаническое буйство неустанно.
Здесь, в глубине каньонов странно
Представить бешенство стихий – девятый вал,
