Или цунами. Давнее, как сон,
Воспоминанье о рассказе очевидца
О – как цунами двигалось в каньон
Меж сопками – и ужас шевелилсяВо внутренностях – тянет и томит,
И любопытство непреодолимо –
Что если?.. И фантазия летит
Без спроса/разрешения – строптива.
Инеем покрылись гаражи.
Солнце светит, но не греет. Пес дрожит.
Зазнобилась инеем трава, Заболела спозаранку голова.
Видно, метеозависима она, Но не делаю из мухи я слона.
Солнце шпарит – телогрейку я сниму, В небо, глаз прищуря, загляну.
Сикомора полуголая стоит, Сердоликом лист оставшийся горит.
Древо жизни сердоликовой листвой Издалека позовет – домой, домой!
В камне кварцевом скопился солнца свет.
Ах, как много пробежало быстрых лет…
Он хищный зверь. Отдай себя совсем –
Он все сожрет – и плоть, и душу.
И кровь. И мозг, не брезгуя ничем,
И выжмет, как лимон. Иссушит.
Невинный, он лежит. Прохладна белизна –
Он чист, как ангел, как ребенка кожа.
Гипнотизируя, он пьет твои глаза,
И оторваться ты не сможешь.Что хочет он еще? Ты все отдал,
Все закоулки памяти избегав.
Ты гол и нищ, и шумная толпа
Проходит мимо, отворачиваясь, вредна.И, возопя, ты к небу обратишь
Последние надежды – чуда! чуда!
Холодный белый лист, нетронутый лежит –
Покуда…
Небесных батарей синхронен залп –
Трассируя, летят на запад тучи,
И вслед – тяжелых армий кучи
По небосклону – не охватит взгляд.
А колибри опять раскачала кормушку
Подвесную, будто подул ветерок.
Сильный ветер ударил в нее, как в игрушку
Для битья легкомысленных. Вот идиот!
А грудами опавшая листва
Смягчает жесткость серого бетона
И уменьшает поводы для стона –
Но как болит проклятая спина!
Россыпи взъерошенной листвы
Мчатся табунком испуганных зверушек
И взлетают тучкой мелких мушек
Над шоссе, сбегающим с горы.
Маленькие смерчи запустил
Ветер, разогнавшийся понизу,
Разлохматил паричок маркизы –
Пальмы. Напугал ее, кретин!Пылью сыплет, не раскрою глаз,
Дергает за куртку, раздевая.
Шалопаю совесть – не указ.
Разлюли, малина, мать честная!Суматоха душу веселит.
Разбежались тучи врассыпную.
Ну, декабрь! Погнали ветродуи –
Крутит, вертит, лупит и свистит.
Дождик чертит на асфальте
Мокрой рыжей хвоей.
Улетает, улетает
Птичий клин на волю.
Дождь рисует на бетоне
Скошенной травою.
Зарыдает и застонет
Ветер над горою.
Из листвы скульптуры ставит,
Лист послушно липнет.
Час убавит, день убавит.
Жизнь уполовинит.
Среда. Предельно серый день.
Собака гавкнет безнадёжно,
И улетает нереложно
Куда-то к югу птичья цепь.
Как белой ночью, вянет тень,
А сырость – внятно видно глазу –
Зовёт гриппозную заразу.
Что ж до прививок – делать лень.А палый лист палит огнём,
Депрессию любую сгонит.
И ветер, отшуршав, не тронет
Костры, горящие кругом.
На части улицы горели фонари
Не пользы для – декора элементом.
Гори, свеча, без устали гори
На помощь мне – огнем твоим согрета.
И день за днем от ветра свет храню, —
Как хитрый грек, известный всем философ,
Ищу людей. Необитаем остров.
Безлюдье. Рев вдали – то роботы в строю.И в странной тишине, без голосов людей –
Забитой звуками вне человечья,
Безмолвно вопиет еще живая тень,
И мается душа, безмолвьем изувечена.
Проявился котяра, что хочет, увиваясь, присвоить меня
И теперь, раскрасавец, спешит мне навстречу бегом.
Прижимаясь, мяучит, к ноге притираясь хвостом –
С рыжей шкурой, огромный и толстый, недавно линял.
Я с котярою рыжим мурлыкать хочу в унисон.
Я чешу, зарываясь в рыжую шкуру рукой.
Он мяучит в ответ, завороженный той колбасой,
Чем когда-то кто-то похожий нарушил его покой.
