Радость омрачало только то, что даже в эти — свободные вроде бы дни — придется по-прежнему делать вид, что равнодушен к Лаэрту. И даже проводить ночи вместе они не смогут, а юноше так давно хотелось предаться страсти не в душной апотеке, а под звездами, ощущая, как касается кожи легкий ветерок. Так хотелось не сдерживать себя в момент наивысшего наслаждения, а прокричать о своем счастье так громко, чтобы услышали даже олимпийцы! Но ничего этого не будет даже сейчас, когда Рес уже раздал последние указания и отбыл. А все потому, что у кого-то слишком длинный язык, который нужно укоротить. Сегодня же.
— Хайре, — Идей появился в комнате юноши в обычное время завтрака, — я принес тебе поесть, господин велел передать, чтобы ты продолжал переписывать свитки, пока он будет в Коринфе.
— Понятно, — стараясь вести себя как обычно, сказал Кассандр, садясь на ложе и улыбаясь рабу. — А ты сильно занят сегодня?
— Нет, господин не давал мне поручений.
— Вот и славно, будешь сопровождать меня к Храму Аполлона, я хочу принести жертву, — отрывая от принесенной рабом грозди винограда темную ягоду, сообщил юноша. — Понятно?
— Как прикажешь, — светло улыбнулся мальчишка, а Кассандр подумал, кем же нужно быть, чтобы сначала предавать, а потом вот так смотреть в глаза и улыбаться? Подлецом? Змеей? Скорпионом, прячущимся под камнями? Гадиной, которую обязательно нужно раздавить.
— Отправимся сразу после завтрака, — решив не откладывать возмездие в долгий ящик, бросил юноша и отвернулся, давая Идею понять, что разговор окончен.
А потом они долго петляли по афинским улицам, Кассандр слышал за спиной дыхание раба, думал, что совсем скоро тот отправится к Аиду, и улыбался. Только улыбка эта была совсем не похожа на его обычную, и если бы юноша увидел себя со стороны — не узнал бы. Сейчас он скорее напоминал одного из мрачных слуг Гекаты, нежели влюбленного и счастливого эллина.
В храме Аполлона Кассандр не задержался надолго, возложил жертву на алтарь, произнес про себя краткую молитву, прося сил и твердости, и пошел к выходу, зная, что Идей следует за ним. К мальчишке он обратился, только когда они отошли от храма на порядочное расстояние:
— Сейчас мы сходим к морю, я хочу смыть пыль, — юноша указал взглядом на запыленные после долгой ходьбы ноги.
— Здорово! — снова совершенно искренне обрадовался мальчишка, который, как уже успел узнать Кассандр, просто обожал море и мог часами не покидать посейдонова царства. Это была одна из немногих радостей, доступных любому эллину.
Но когда они оказались на берегу, Кассандр, вопреки ожиданиям Идея, к воде не пошел, а начал подниматься на одну из довольно высоких скал. Решив, что тот просто собирается прыгнуть в воду с высоты, раб последовал за юношей, пару раз сорвавшись и даже ободрав колено.
— Боги, как красиво! — восхищенно присвистнул мальчишка, когда они наконец-то оказались на вершине скалы. — Только очень высоко, можно и разбиться, если прыгнуть отсюда.
— Можно, — подходя к Идею ближе и кладя обе руки на плечи раба, сказал Кассандр. — И спускаться тоже сложно, но тебя это не должно волновать.
— Почему?
— Скоро узнаешь, а сейчас скажи мне, зачем ты это сделал?
— Что? — изумленно переспросил Идей, поворачиваясь к Кассандру и безуспешно пытаясь освободиться.
— Не лги, когда стоишь в одном шаге от Стикса! — процедил юноша прямо в испуганные глаза мальчишки. — Я знаю, что это сделал ты!
— Я не понимаю, — губы раба задрожали, а на глазах блеснули слезы,
— скажи, что достойного смерти я совершил?
— Ты даже сейчас продолжаешь лгать… — на красивом лице Кассандра отразилось отвращение. — А я еще делился с тобой пищей! Я обращался с тобой как с равным, а ты предал меня и даже сейчас не хочешь признаться в этом! Это недостойно мужчины!
— Кассандр, — с трудом сдерживая дрожь, заговорил Идей, — я могу поклясться водами Стикса, что не понимаю, о чем ты!
— А в том, что не следил за мной все это время, ты тоже можешь поклясться? — презрительно скривив губы, спросил Кассандр.
— Я… — теперь мальчишка покраснел и опустил глаза, из которых по смуглым щекам потекли слезы, — я…
— Ну! — слово прозвучало резко словно удар бича, а сильные руки юноши не жалея тряхнули худенького мальчишку. — Давай, клянись!
— Не могу, — прошептал тот едва слышно, — но я никому не говорил о том, что вы с Лаэртом…
— Зачем тогда следил? — не веря этому признанию, спросил Кассандр, снова встряхивая раба.
— Это было так… красиво, — так же еле слышно проговорил Идей, изо всех сил, старающийся не расплакаться в голос. — Лаэрт и ты, вы оба были как боги, я смотрел на то, как вы… я просто смотрел…
— Разве?
— Ну… не только, я хотел почувствовать то, что чувствовал ты, когда он касался тебя там, — раб указал взглядом на пах Кассандра. — И…
