— Милая сестрица! — Арю ловко украл с проплывавшего мимо подноса пару симпатичных бежевых розочек с розовой кромкой лепестков, протянул одну Хатчу. Тот с любопытством осмотрел цветок и нерешительно отправил в рот. Яблоко, тонко нарезанное яблоко с розовой кожурой. — Тебе лучше всех в этом мире известно, как ненавижу я работать. Тем более — тяжело работать. Таких лентяев еще поискать нужно. К чему мне связывать себя по рукам подобными обязательствами?
— Чтоб быть с семьей, — едва заметно пожав плечами, ответила Теима.
— Это, — Арю осмотрелся вокруг, — твоя семья. А я лучше заведу свою, с ней и останусь. Давай хотя бы на сегодня закроем эту тему, пока у меня не началась…
— Дядюшка!
Звонкий голосок прервал недовольное ворчание, вклинившись в разговор и проникнув в самые глубины души. Хатч изумленно оглянулся. В паре шагов от них стояла хозяйка праздника, выглядела она совсем иначе, обычная озорная девчонка, почему-то нацепившая дорогое платье и роскошные украшения. Прищуренные от широкой улыбки глаза горели лукавым огоньком. Как будто успела нашкодить и теперь ждала реакции. Надо заметить, на восклицание ее обернулись и некоторые гости.
— Кому было велено не звать меня так? — прошипел Арю, осторожно ткнув девчонку в лоб. Ориола отмахнулась от его руки и изобразила насмешливый поклон. — Мать ее воспитывает, учит, а она даже элементарные просьбы не выполняет. Давно пора тебя хлыстом.
— Действительно, — издевательски протянула девчонка. — Но — вот незадача — папенька не приемлет телесные наказания при воспитании детей.
— Вот и будь благодарна, — устало выдохнул Арю. — А то некоторым в твоем возрасте жилось несладко. Да?
Императрица Теима только покивала, поджимая пухлые губы. Хатч задумался. Арю почти ничего не рассказывал ему о своем детстве, да и про семью вообще. После того, как случился небольшой скандал, заставивший Арю собрать вещи и уйти из дома, он не хотел вспоминать родню. Тогда юному магу было всего шестнадцать, его ничто не могло удержать в нелюбимом доме, где он сам себе казался лишним, порочащей тайной. Хатч, бывший тогда и вовсе крохой-драконышем, не многое понимал. Знал только одно: после встречи со странным беловолосым человеком настала новая жизнь. Не приходилось больше бояться каждого шага, опасности не ждали за каждым поворотом, враги не прятались под каждым кустом. Хатч научился спать спокойно, не прислушиваясь к тихим шорохам. За пазухой, в сумке или на плечах. А после — и неподалеку, в человечьем обличье, под таким же грубым одеялом, на такой же подстилке из сухих листьев. Знакомые леса стали другими после той встречи. Хатч был счастлив и даже не думал спрашивать, чего стоила человеку эта новая жизнь. Может, потому он и не вернулся за драконом, что хотел совсем иного?
Вечер уже давно перетек в ночь, празднование понемногу стихало, когда Арю снова заговорил с ним.
— О чем ты думаешь весь вечер? — шепнул он, отставляя в сторону свою чашу и ненавязчиво уводя Хатча к выходу в сад. Снаружи заметно похолодало. Ветер, промерзший меж льдинками-звездами, норовил пробраться под одежду, погреться в теплых складках тканей. От его касаний пробирало до дрожи. Зато Арю смог вздохнуть свободно. — Ты казался очень мрачным.
— От всех этих разговоров вспомнилось детство. — Хатч вышел на петляющую тропинку. Выходившие освежиться гости уже успели нечаянно раскрасить ее крохотными разноцветными бумажками, которыми был усеян пол в зале. Раскинув руки в широких рукавах подобно крыльям и осторожно наступая только на красные кружки, Хатч медленно шел в глубь сада. Усмехнувшись, он продолжил: — Нас нельзя было назвать остепенившимися, уж точно нельзя. Но почему-то мне казалось, что путешествия будут длиться вечно. Наверное, в детстве всё таким кажется.
— Тебе и дорога от деревушки под Белой Горой до столицы казалась вечностью! — тихо рассмеялся Арю.
— Верно. Всего три дня пути. А я даже успел забыть, откуда, куда и зачем мы направляемся. Как будто со дня сотворения мира мы только и знали, что идти по этим мрачным лесам. Вдоль Серебряной реки… — Его голос стих.
— Через пару лет после окончания войны я отправился к пещерам на Серебряной реке, где когда-то нашел дракона. Провел там всё лето, надеясь увидеть старого знакомого. Даже встретил еще одного дракона, правда, он не захотел со мной говорить… как вспомню, аж передергивает, меня эта сырость насквозь пропитала. Кашлял, как умирающий, всё тело болело от холодов.
— Не пытайся давить на жалость, не проймешь. Я бы ни за что не вернулся в те пещеры. — Хатч улыбнулся, оглянувшись через плечо. — Можно было и догадаться, что я пойду к Последнему Водопаду, там я родился, там умерла моя матушка, там осталось наше пустое гнездо в норе. Гостиница сейчас стоит на его месте.
— Живописное местечко, — сдавленно ответил Арю. По его лицу было видно, что он не помнил, откуда родом его дракон. Правду ли он вообще сказал про лето в пещерах? Или просто хотел задобрить, сделать вид, что искал?
