– Эгей, бойцы-молодцы, – заорал Стингер, сгоняя на бак своё отделение морпехов, – поживее, пошустрее мните свои застоявшиеся от безделья тела, а то коки-наки отморозите, а мне потом оправдываться перед вашими жёнами. Полчаса круговая тренировка, а потом спарринги. И-и, начали.
На юте со своим отделением вдумчиво занимался Ставр, которого за время плавания все морпехи так зауважали, что буквально в рот заглядывали, и было от чего. Теперь каждый из них был фанатичным почитателем РОССа. Промозглая погода и северный ветер лишь придавали ребятам бодрости. Стоящие на постах у флага и гюйса одетые в тёплые полушубки моряки, ёжились от противного холода, вздыхали и тихонько завидовали бойцам в тельняшках, от которых шёл пар.
На самой верхотуре надстройки в ходовой рубке стоял капитан Марычев и, глядя сверху, то на поединки морпехов, то на волны залива, вот уже много дней ломал голову от навалившейся неизвестности. Он прекрасно понимал суть момента, и ни на йоту не отступил от плана, но на его плечах лежала огромная ответственность. Связисты уже который день не снимали наушники и наверно оглохли и охрипли у микрофонов. Но связи как не было, так и нет. В принципе тысяча миль не такое большое расстояние для мощной рации. Но факт оставался фактом: связь, моп её ять, отсутствовала. Капитан Марычев вздохнул и отошёл от окна, не радовал даже завтрашний Новый Год.
– Сергей Фёдорович! Товарищ капитан, – в рубку ворвался взъерошенный связист, – есть связь, неустойчивая, но радиограмму удалось принять. Наши уже на широте Южной Гвинеи на острове Миссау спрашивают, как у нас дела, не изменился ли по каким-либо причинам план кампании? Сообщают о связи каждые три часа, начиная с 9-00. Во избежание случайного перехвата предлагают перейти на более высокие частоты, недоступные японцам.
– Слава богу, – облегчённо вздохнул и незаметно перекрестился Марычев, – передай, что всё идёт по плану, у нас без проблем, подтверди связь на запасной частоте каждые три часа. Беги, передавай, если что, я в кают-компании.
Кают-кампания балкера отличалась изысканным для этого времени интерьером и начинкой: библиотека, пианино, гитара, несколько деревянных духовых инструментов, бильярд, два телевизора, четыре компьютера, слабоалкогольный бар с соками и пивом, шахматы, домино, удобные диваны и кресла, имитация камина. Свободные от вахты офицеры, если не отдыхали в каютах, то расслаблялись в кают-кампании.
– Господа офицеры, – иронично обратился к собравшимся начарт лейтенант Григорян, – а не устроить ли нам перед Новым Годом катерные гонки, ведь по сути катера так и не успели толком обкатать?
– Какие ещё гонки? – проворчал от дверей вошедший Марычев, – совсем от безделья сбрендили? Ваша бездумная радость жизни, вынуждает меня насторожиться.
– Да, будет вам, Сергей Фёдорович, – возразил штурман лейтенант Фролов, – Размик дело говорит. Назовите это не гонками, а финальными испытанием в условиях театра боевых действий. А если у них что-то откажет во время атаки? Операцию сорвём.
– Вот же народ, – проговорил лейтенант Басов командир катера «Волк», – сами всё знают, сами всё решают, а мнение самих катерщиков уже никого и не интересует.
– Да, вы, никак забоялись или заленились, господа торпедные налётчики? – засмеялся Григорян.
– Прикажут, прокатимся, – спокойно ответил лейтенант Коротич, командир катера «Рысь». – Ваше мнение Сергей Фёдорович?
– Ладно, – махнул рукой капитан, – но чтобы комар носа не подточил. Спустить кораблики аккуратно, машины проверить, прогреть, и не рвать, дистанция – миля. За пределы острова не выходить. Не дай бог засветитесь раньше срока.
Через два часа весь экипаж «Фортуны» высыпал на палубу, наблюдая, как на волне покачиваются четыре катера с зачехлёнными стволами и без торпед. На малом ходу они отошли на полумилю на запад, встали на одну линию и по взмаху флага с мостика рванули наперегонки. Зрителей захватило невероятное зрелище: катера почти летели над водой, удерживаемые только скуловыми подкрылками. Шли ровно, только с небольшим отрывом ушёл вперёд «Пардус» лейтенанта Левченко. Он и победил. Проскочив чуть за остров, катера развернулись и подошли к балкеру. С обеих сторон повернулись стрелы кранов, подцепили кораблики на крюки, подняли и опустили в тёмные зевы трюмов. Спустя четверть часа экипажи, громко споря и переговариваясь, отправились в кубрики и кают-кампании, не зная, что с берега за ними смотрят две пары внимательных глаз.
– Вы это видели, готё-доно? – хрипло спросил младший, сглатывая слюну, чтобы расслабить сведённое судорогой горло.
– Видел, но, что мы можем доложить начальству, Игиро? – старший почесал затылок, – А, главное, как? Наш пост снимут только через две четверти. Значит, будем смотреть и запоминать. Интересно, чей это флаг на корабле? Но точно не русский.
– Если не русы, то и ладно. И всё-таки нужно позвать гунсо Сэдео, хэйте Хиро, и остальных, – не унимался младший, – пусть тоже посмотрят на это странное громадное судно.
В это же время на балкере в морской бинокль разглядывал каменистый берег вахтенный офицер:
