– Посмотри, Петренко, на два часа. Ничего не замечаешь?
– Как же, не замечаю, товарищ лейтенант, – с усмешкой проговорил старшина первой статьи лет двадцати пяти, – двое в скалах прячутся, и в бинокль на нас пялятся.
– Плохо дело. Если это японцы, то надо срочно сниматься с якоря и менять стоянку, – озабоченный происшествием офицер отошёл от стенки трюма и вдоль дальнего от острова борта направился к надстройке.
Прошёл ещё час.
– Вот и вам выпал случай размяться, уважаемый Ставр, прошу прощенья Александр Иванович, – проговорил капитан Марычев, оглядывая оснащённых и раскрашенных по-боевому морпехов. – Постарайтесь не оставить следов. Приглядитесь, разберитесь, а потом прихватите их за волосатый сосок. Если будет возможность, возьмите всех в плен, место в трюме мы выделим. Главное, чтобы у них не было рации. Ну, с богом.
Ставр и Стингер кивнули, поправили автоматы и направились к своим бойцам, которые по пять человек уже распределились по катерам. Краны спустили шустрые судёнышки за борт, те пыхнули дизельным выхлопом и для отвода глаз повернули в открытое море, чтобы сделав большой крюк, высадиться на западной оконечности острова.
Волна мягко приткнула катера к берегу в полумиле за выступом скалы. Тихо прокравшись вдоль кромки воды, десантники издалека засекли чужой лагерь. Насчитали восемь человек, плюс двое наблюдателей на другой стороне острова. Итого десять.
До сумерек оставалось три с половиной часа, нужно поспешить, чтобы не возиться в потёмках. Восемнадцать боевиков незаметно окружили японский лагерь, а четверо поспешили на противоположную окраину за наблюдателями.
Увядшая трава свалялась на замёрзшей земле. Шестеро закутавшихся в какие-то хламиды японцев без оружия грелись вокруг костра, глядя на булькающий котёл. Двое находились в палатке, которая пряталась от ветра в расщелине. Десантники поднялись вдруг, как из-под земли, взяв сидящих в кольцо. Старшина первой статьи Синицын неплохо знал японский:
– Вы окружены. Сидите тихо, иначе умрёте. Кто у вас старший?
– Я, гунсо Риота Сэдео, – процедил сквозь зубы крепкий и довольно высокий японец, – кто вы?
– Это не имеет значение. Вы наши пленники, или покойники. Выбирайте, – тщательно выговаривая слова, произнёс Синицын.
– По говору я понял, что вы русы, – прошипел японец, – а пугать нас не надо, смерти мы не боимся, бессмертных нет. Если у вас хватит совести, можете начинать убивать безоружных. – Он и вправду ничего не боялся, да, и другие не очень-то испугались.
Синицын перевёл ответ и выжидательно посмотрел на Ставра. Тот усмехнулся и сказал:
– Убить дело не хитрое. Передай японцу, что у нас нет желания их уничтожать, но есть условие: если я смогу победить самого сильного их бойца в рукопашном поединке, они пойдут в плен.
Синицын перевёл, старший японец что-то нечленораздельно пробурчал и ответил с презрительной усмешкой:
– Для истинных слуг тэнно плен хуже смерти, но по закону бушидо, победивший в честном поединке имеет право на жизнь и свободу побеждённого.
– Я согласен, – Ставр положил оружие, снял зимнюю куртку, шапку и камуфляж, оставшись в тельняшке.
Синицын перевёл.
– Знай, у меня чёрный пояс каратэ-до, – губы старшего скривились в презрительной усмешке, и он снял накидку и шинель, – первым буду я.
Японец тщательно поставил ноги, притирая их к земле, занял типичную стойку каратека. Его ноздри хищно раздулись, и рот осклабился в предчувствии позорного поражения руса.
Поединок длился около минуты. Ставр стоял спокойно в свободной стойке и также спокойно начал движение, которое со стороны ни за что не показалось бы началом атаки. Японец спружинил и в прыжке нанёс мощный боковой удар ногой в корпус. Кажется, у японцев такой удар назывался тоби-ёко-гэри. Но корпуса там уже не стояло. Ставр своего шанса не упустил. Мастер всё-таки. От жестокого двойного контрудара в живот и грудь японец задохнулся, на его шее вздулись вены и, грохнувшись на каменистую землю, он на несколько секунд выпал из действительности, потом очнулся, ошеломлённо стукнул кулаком по земле, поднялся, поклонился и протянул руки для наручников. Ему позволили одеться. Остальные японцы не стали испытывать судьбу и, увидев, как слетел с катушек их сэнсэй, сдались добровольно.
Немного пришлось повозиться с парочкой в палатке. Едва закончился поединок, как оттуда раздался вопль и прозвучал выстрел. Стингер молнией метнулся в это логово. Через пару секунд оттуда стали вылетать винтовки, ранцы, мешки с продуктами, набитые рисовой соломой тюфяки и люди.
Без церемоний пленных связали пластиковыми стяжками и отволокли на катера, и потом уничтожили все малейшие следы лагеря, вплоть до последней головешки. А тут подошли и четверо десантников, ведя в поводу двух наблюдателей.
Кое-как разместившись на относительно небольших катерах, десантники уже затемно добрались до «Фортуны». Краны выдернули кораблики из воды и на борту пассажиры разошлись в разные стороны, японцы в арестантский отсек, а морпехи в кубрики, переодеваться, греться и встречать Новый Год.
